Eng | Рус | Буряад
 На главную 
 Новости 
 Каталог сайтов 
 Почта 
 О проекте 
 Фотогалерея 

Главная / Каталог книг / Легенды

Разделы сайта

Запомнить меня на этом компьютере
  Забыли свой пароль?
  Регистрация


О Байкале


СЛАВНОЕ МОРЕ. ИРКУТСКИЙ ЭКСПРЕСС


 



Новости региона


Байкал-Daily

Деловая Бурятия  
Портал Бурятии RB03  
Байкал 24  
Улан-Удэнский городской портал  
Мой Улан-Удэ  
Байкал Медиа Консалтинг

e-baikal.ru 

АТВ-Байкал

Бурятская ГТРК   
ТК "Ариг Ус"  
ТК "Тивиком"  
Бабр.ru -Сибирь  
БайкалИНФОРМ
Сайт Бурятского народа
Газета "Номер Один"
Газета "Информ Полис"
Газета "Новая Бурятия"
Газета "Аргументы и факты"

 



Погода

 


Законодательство


КонсультантПлюс

Гарант

Кодекс

Российская газета: Документы

Госстандарт России 



Не менее полезные ссылки 


НОЦ Байкал

Галазий Г. Байкал в вопросах и ответах

Байкал. Научно и популярно

Экология Байкала и региона

Природа Байкала

Природа России: национальный портал

Министерство природных ресурсов РФ

Министерство природных ресурсов Бурятии

Республиканское агентство лесного хозяйства

Федеральное агентство по недропользованию

Росводресурсы

Росприроднадзор






Рейтинг@Mail.ru

  

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Ольхонская сказка

Автор:  Ветрова Т.
Источник:  Ветрова Т. Байкалинки: байкальские легенды. - Екатеринбург, 2012. - С. 30-38.

Ещё одна есть история. Ее я от травы узнал.

Вот спроси меня: «Чем пахло твое детство?» И я отвечу: «Оно пахло богородской травой...»

А почему?

Потому что родился и вырос я в Забайкалье, в Чернышевском районе.  Места там  степные, богородской травы много, её и ещё чебрецом называют. Травка эта не только пахучая, но и полезная, говорят от ста болезней помогает. А растет чебрец семейственно - подушками и пери­нами. Упадёшь на такую головой и как в раю. Запах светлый, лёгкий, радостный. А и уснёшь,  голова не заболит, как от запаха багульника свинячьего.

Так вот, оказались мы однажды на Ольхоне. Знаменитый остров на Байкале. По нашим делам, по театральным. Там фестиваль случился. Пофестивалили конечно, получили тырок от московских знаменитостей, поогорчались. Да долго я огорчаться не умею. Тем более, что Ольхон место интерес­ное, скала там есть, местные Шаманкой называют. Ну и пошел я однажды с горя ее разглядывать. С одной стороны зашел - живописная такая, вроде как и не природой сделанная; с другой посмотрел -есть в ней что-то притягательное; с третьей начал заходить и обнаружил на склоне холма перину богородскую - здоровая, больше моего роста. Вспомнил детство, черновик с ручками и почеркушками отложил, завалился на спину, руки за голову, глаза в небо. Благодать полная... И, ну их, москвичей оттопыренных, не стоят они такого огорчения!

Лежу, в небеса взглядом вникаю. Мысли в голове стройные, спокойные, изящные. Чувствую, как в детство возвращаюсь - такая же свежесть ощущения, взгляда...

Голову повернул, а Шаманка передо мною, только скалы меняются на глазах, как картины одна за другой, да интересно так, даже и звуки появились. Вот что увиделось мне на той чебрецовой перине.

Жили буряты на мысу у Байкала-моря, в то время Ольхон ещё островом-то не был. Была на полуострове гора - Жима называлась. Она и теперь так зовется. На горе той окрестные шаманы посвя­щение принимали. Ритуал тот особый, таинствен­ный. К горе в этот момент подходить и то нельзя было. Поднимались на гору чуть не целый день, уж очень трудна дорога к вершине, на вечерней заре начинали камлать, шаманить значит, и так до утра, а с первыми лучами солнца появлялось божество Байкала - Угутэ-Нойн и наделяло начинающего шамана даром, а бывало и отказывало.

Так вот в улусе этом родилась девочка необычная. Ещё при родах странность случилась: как только дитя закричало, опустились у жилища ворон чёрный и лебедь белый. Ворон каркнул, а лебедь курлыкнул. Мать перепугалась, повитухи остолбенели. А птицы посмотрели в дверь и разлетелись в разные стороны. Повитухи подхва­тились, давай дите обмывать-заворачивать, мать успокаивать. Только этим странности не закончи­лись. Заплачет девочка, птица откуда ни возьмись прилетит - запищит-зачирикает, девочка и плакать забудет. Слушает, будто понимает о чем птаха толкует ей. Со временем все привыкли к эти стран­ностям, перестали замечать. А девочка росла: из младенца выросла в озорницу-шалунью, из шалуньи вытянулась в голенастую цапельку, а уж из цапельки превратилась в журавушку. Стройная, ладная, на руку работящая, на язычок острая, на ногу лёгкая. Вот и время пришло спутника выби­рать. Многие на неё поглядывали. Да она посмот­рит, плечом поведет, словом как бритвой резанёт да и уйдет посмеиваясь.

Все бы ничего, да гроза однажды случилась. Проснулись все, пососкакивали с постели - так громыхало-полыхало!   Мать   спохватилась,   а дочери то в доме нет, весь улус обыскали - не нашли, на берег побежали - не видать!

Утро наступило - по всей округе пошли искать с собаками - никаких следов. Мать так убивалась, аж смотреть больно было. День искали, два, три, на четвертый перестали... Решили - в море утонула. Оно ведь бывает и навсегда к себе забирает.

А ведь вернулась она! Через неделю ровно и появилась. Только узнать ее стало трудно. Она ведь бурятка была, смуглая-кареглазая, с темными косами до колен. А пришла кожей белая, как бере­зовая кора; одна коса черная стала, как вороново крыло, а вторая белая, как лебяжье; глаза тоже изменились - радужки - одна половинка черная, вторая - зелёная. Разноглазые люди то бывают, но чтобы оба глаза двухцветные! Тут кто хочешь забоится. И наряд на ней подстать изменениям - кожаная рубаха до колен, штаны кожаные широкие, ичиги на ногах, а на отвороте у ичигов когти мед­вежьи; по подолу рубахи перья ворона чёрного; по рукавам - лебяжий белый пух, а на голове шапочка из богородской травы сплетёная.

Мать в обморок повалилась, а дочка к матери подошла, с земли подняла, родных молча оглядела, что-то матери на ухо сказала и ушла прочь от жилья.

На самом краю, далеконько от людей жить стала. В пещере внутри скалы береговой.

Сильною шаманкою она вернулась. С даром необычным. И зло умела отвести, и будущее рас­сказать, и болезнь прогнать, и в охоте помочь, и даже с погодой управиться, если засуха или дожди через край. Местные-то шаманы её поначалу не принимали. Да деваться-то некуда, коли уж сильнее она и на деле это доказала.

Так бы и шло все чин-чинарем. Да в жизни нашей много зла да зависти, от них и беды наши. Полюбилась шаманка богатею одному и стал он её добиваться. Чего-то только не делал он, какими только подарками не одаривал! Да все без толку.

А еще в неё влюблен был сосед - охотник молодой, жилистый, сметливый; глаз орлиный, рука медвежья. Но охотник понимал, что не будет им счастья человеческого. Приносил когда-никогда дичины. В пещере ей какую-никакую обстановку справил, очаг сложил.

А богатей, тем временем надсажается, понравиться изо всех сил пытается. Уж так ему невмоготу как хочется покорить шаманку.

А когда понял, что добром да уговорами не возьмет свое, замыслил чёрное дело. Собрал тринадцать чёрных шаманов и попросил у них помощи, награду в случае успеха огромную пообещал и задаток каждому дал.

Выбрали они ночь потемнее и пошли на Жиму творить черное камлание, а богатей у скалы притаился. Как увидел зарево шаманского костра, ворвался в пещеру, схватил Шаманку, а у нее с сопротивляться нет.   Кое-как вырвалась она и цепких рук,  криком   позвала во  весь голос на помощь, а он догнал её. Еще пуще борьба завязалась, чувствует Шаманка не справиться ей одной! Обратилась она к Байкальскому Угутэ-Нойну. И это мгновение рухнул на спину обидчика камнем орел, схватил когтями за голову, как ножами лицо располосовал, в глаз клюнул - глаз напрочь вышиб Богатей нож выхватил - хотел орла ударить и тут содрогнулась земля.                                             

Упал богатей на землю и видит - засвети лось море светом белым, будто в каждой волне по луне, и вышли на берег тринадцать белых шаманов за спиною у Шаманки встали, а орел в охотника соседа превратился.  Стоит рядом с Шаманкой кулаки сжимает. Тут раздался грохот да гром от которого у всех сельчан уши заложило, превратился богатей в песчаное чучело, ветром его по берегу понесло, а вместе с ним и богатство его, и чёрные шаманы в песок превратились. Целый пляж длин­ный-длинный до сих пор за утёсом лежит. Такого песка на знаменитых пляжах нет.

А Шаманка с охотником в скалу ушла.  Вход в пещеру закрыла, один только коридор узкий оставила, по которому можно в одном конце скалы войти, а в другом выйти. В лунную, летнюю теплую ночь можно услышать, как Шаманка с охотником разговаривают, смеются, а то и песню поют. Это добрый знак.

Шаманка и охотник по сию пору живы. Время от времени орел над Ольхоном парит, ольхонцы говорят - он защитник острова. А Шаманка по острову прохаживается, присматрива­ет за порядком. Если плохо вел себя гость ольхонский - жди неприятностей. Если гость чтит землю - поможет тебе шаманка обязательно, да и ватага её тоже в долгу не останется.

Вот сам посуди, в музее Хужирском однаж­ды не так как надо положили ее нагрудное украше­ние, так витрина взорвалась, а все, что в ней было будто взрывом расшвыряло по залу. Осерчала Шаманка. Порядок любит.

Много конечно есть легенд о Шаманке. Которая из них правдивее, не мне судить. Да только своими глазами я Шаманку с охотником видел и тринадцать белых шаманов за ее спиной. А с тех пор, как побывал я на Ольхоне, стало мне везти. Не то, чтобы по глупому, а серьезно - по большому счету.

Закончилась история так: застыла последняя каменная картина. А я опомнился, смотрю уже солнце село, по скале тени ползут. И, слышу, поет кто-то, да так славно на два голоса. Женский высоко, чисто мелодию выводит, а мужской аккуратно, бархатисто подхватывает. И так мне хорошо стало, что простил я на веки вечные этих глупых москви­чей. Вот такая вот история ... Верить-не верить решай сам. А я за что купил, за то и продаю. Прове­рить хочешь, поезжай на Ольхон, найди ту перинку, да и полежи на ней часок. Может и сам увидишь чего-нибудь...

 

Назад в раздел


Официальный сайт Национальной библиотеки Республики Бурятия



кзд 17 copy.jpg




 









Copyright 2006, Национальная библиотека Республики Бурятия
Информационный портал - Байкал-Lake