Eng | Рус | Буряад
 На главную 
 Новости 
 Каталог сайтов 
 Почта 
 О проекте 
 Фотогалерея 

Главная / Каталог книг / Озеро Байкал

Разделы сайта

Запомнить меня на этом компьютере
  Забыли свой пароль?
  Регистрация


О Байкале


СЛАВНОЕ МОРЕ. ИРКУТСКИЙ ЭКСПРЕСС


 



Новости региона


Байкал-Daily

Деловая Бурятия  
Портал Бурятии RB03  
Байкал 24  
Улан-Удэнский городской портал  
Мой Улан-Удэ  
Байкал Медиа Консалтинг

e-baikal.ru 

АТВ-Байкал

Бурятская ГТРК   
ТК "Ариг Ус"  
ТК "Тивиком"  
Бабр.ru -Сибирь  
БайкалИНФОРМ
Сайт Бурятского народа
Газета "Номер Один"
Газета "Информ Полис"
Газета "Новая Бурятия"
Газета "Аргументы и факты"

 



Погода

 


Законодательство


КонсультантПлюс

Гарант

Кодекс

Российская газета: Документы

Госстандарт России 



Не менее полезные ссылки 


НОЦ Байкал

Галазий Г. Байкал в вопросах и ответах

Байкал. Научно и популярно

Экология Байкала и региона

Природа Байкала

Природа России: национальный портал

Министерство природных ресурсов РФ

Министерство природных ресурсов Бурятии

Республиканское агентство лесного хозяйства

Федеральное агентство по недропользованию

Росводресурсы

Росприроднадзор






Рейтинг@Mail.ru

  

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Хурай-нур (Сахюртэ) - Ехэ Ёрд- Ая

Автор:  Тиваненко А. В.
Источник:  Древние боги Байкала. - Чита, 2012. - С. 177-187.

В прибрежной к Байкалу части долины р. Анги имеется не­большое озеро Хурай-Нур, очень почитаемое местным на­селением. Мифологические предания повествуют о житель­стве здесь священных лебедей, вероятно, тех, одна из которых и стала прародительницей сыновей Хоридоя и всех хори-бурят. Напомним, что действие генеалогического мифа происходит на берегах озера Байкал, но точного места не локализуется: одни , ведут на остров Ольхон, другие ‑ на южное побережье водоема, третьи ‑ в долину р. Анги. Те курыканские предки, что ушли вниз по р. Лене в Якутию, переместили действие мифа на свою новую родину близ Полярного круга.

На берегу озера Хурай-Нур белым цветом заметно выделяет­ся величественная скала Сахюртэ с четырьмя группами древ­них наскальных изображений. Б.Э. Петри сообщал, что камни с рисунками в его бытность считались бурятами священными, а знаки на них ‑ делом рук самого Бурхана. «Эжину ангинского камня и камня в бухте Ая ежегодно устраивают жертвопри­ношения».

По сведениям СП. Балдаева, «четыре фигуры обознача­ют сыновей эжина Сахюрты, а две ‑ дочерей». Две отдельно нанесенные фигуры людей «обозначают собой эжина скалы Сахюрты Сарма саган-ноёна («Сарма белого господина») и жену его Сахюрша саган-хатан («Кремнистая белая госпожа»), причем последняя фигура имеет большой живот».

По старинным шаманским преданиям ангинских бурят, бо­жественная чета сначала спустилась с небес на остров Ольхон (Ойхон), но затем в поисках удобного места для проживания пришла к озеру Хурай-Нур и обосновалась в скале Сахюртэ. Чета эта слыла добрыми божествами. При совершении риту­альных обрядов им в жертву приносились 9 баранов и молочная водка. Тайлганы устраивались два раза в год: весной и осенью. .И здесь все обходилось без участия профессионального шама­на. Людей, заменяющих их из среды стариков, называли «хаял-гаша», то есть человек, «устраивающий обряд хаялга». Во время церемонии почитания духов местности он пел:

Соог!

Охраняющие святое место,

Владеющие этой местностью,

Превращающие в лихих коней

Наших слабых жеребят,

Обращающие в добрых молодцов

Наших малых детей.

Спустившийся белый бурхна,

Сидящая белая госпожа!

При наличии белосеребряного неба,

Вы облюбовали скалу Сахюрту,

При наличии колыхающегося моря

Вы облюбовали белый ключ.

Сарма ‑ белый господин,

Сахюрша ‑ белая госпожа!

Пребывающие на высотах,

Имеющие изображение на белом камне!

Когда наступает тяжелый год,

Дайте нам защиту,

Когда приходит хворый год,

Охраняйте нас от болезней.

Расплодите наш скот,

Сделайте нас богатыми,

Расплодите наше потомство,

Сделайте нас многочисленными!

Соог!

Согласно шаманскому призыванию, в имени Сарма саган-ноёна явно угадывается образ «хозяина» свирепого местного ве­тра сармы, дующего из ущелий Приморского хребта на восток и поднимающего на Байкале уничтожающие шторма. Этноним же Сахюрши саган-хатан, его жены, совпадает с топонимом.

Исследования ряда ученых показывают разновременность представленных на скале изображений. Наиболее древние из них составляют сцены гона лося за самкой, вероятно, неолитиче­ского времени. Сцены загонной охоты имеют элементы фигур, характерных для «селенгинской» группы петроглифов бронзо­вого века Забайкалья. Из более поздних рисунков П.П. Хороших называет ламаистский очир «конца XVIII в.», родовые тамги, ку-

рыканские и раннебурятские «граффити». Б 3 км западнее высе­чено изображение всадника в «монгольской одежде». О немало­важном значении культового места свидетельствуют, быть мо­жет, остатки укрепленного городища, «сторожевая вышка» и могильник курыканского времени. Непосредственно под ска­лой с рисунками П.П. Хороших в 1924 году нашел «древний же­лезный котел с клепаным дном».

Но самым интересным в культе скалы и озера является рису­нок водоплавающей птицы: гагары или лебедя как иллюстра­ция бытовавшего в эпоху курыкан шаманского генеалогическо­го мифа о священном тотеме.

Другое особо значимое святое место в устье р. Анги, недалеко от озера Хурай-Нур и скалы Сахюртэ, представляет собою боль­шой холм ‑ гору Ехэ Ёрд почти идеальной полушарообразной формы, обманчиво искусственного происхождения, практиче­ски в береговой части озера Байкал.

Еще М.Н. Хангалов писал, что вокруг этой горы окружностью «около семисот обыкновенных шагов» прибайкальские буряты один или два раза в год (весной и осенью) устраивали массовый праздник «хатарха» с участием не менее 700 человек, «но боль­ше ‑ сколько угодно». «Игры» продолжались около «тридцати дней», и за это время танцующие круговой ритуальный танец изнашивали до 6 пар унтов. «Во время игры вокруг горы Ёрд хо­рошие и меткие парни находили себе красивых и хороших жен; красивые и хорошие девицы находили хороших, умных и мет­ких мужей».

О горе Ехэ Ёрд, где и поныне проводятся массовые пляски тысяч человек, существует большое множество старинных народных преданий, слава о ней и особенно о Ёрдын наадан («Ердынских играх») остается стойкой и всенародной.

Д.С. Дугаров, специально изучавший культ горы Ёрд, пишет о том, что в праздничные дни (сегодня это один раз в год) со всех ближних и дальних уголков Байкала собирались до 2-3 тысяч человек, которые танцевали шесть суток подряд днем и ночью. При этом считалось обязательным, взявшись за руки, опоясать подножье священной горы хороводным кругом. От тысяч тан­цующих ног вокруг горы Ёрд даже образовалось канавообразное углубление, заметное до сих пор. Если круг не смыкался, то игра не проводилась. Есть легенды о местном богаче Даатае, ко­торый лет 200-300 тому назад в дни игрищ устилал склоны сни­зу доверху шкурами белых ягнят, отчего гора казалась и летом белоснежной.

То, что раз в году сюда совершают паломничество тысячи человек со всей земли, населенной бурятами, вряд ли объяс­няется простым желанием осуществить увеселительное меро­приятие или произвести «смотр» представителей от всех пле­мен и родовых групп, проиллюстрировать единение всего на­рода. Отметим, что по своему масштабу этот праздник очень похож на общеякутский «ысыах», где также водили хоровод­ный танец по нескольку суток в честь их верховного бога-творца Уруун Айыы-тойона. Из бурятских культов наиболее ближе к «Ёрдынским игрищам» обряды, посвященные Улан-хатам ‑ шаманистическим божествам Земли-Воды. Общее, что их сбли­жает ‑ это исполнение кругового танца «еохор» с участием женщин. Заметим, что женщины на всех других обрядах не до­пускались, равно как не существовало на них практики исполне­ния ритуального танца.

Существенную помощь в реконструкции начального эта­па культа горы Ёрд дает хронология памятника. Когда М.Н. Хангалов говорил о «прежних бурятах» времени проведения об­щенародной облавной охоты «зэгэтэ-аба», то он имеет в виду дату 700-800 лет со дня начала культа. Но более удачным путем пошел Д.С. Дугаров, подметив некоторые общие черты в ду­ховной культуре якутов и их предков ‑ прибайкальских куры­кан. Например, у якутов и хоринцев есть предания о «развеси­стой белой березе», являвшейся «жилищем» территориально-родовых духов или даже самого Царя Неба. Береза эта росла где-то неопределенно на юго-востоке Предбайкалья, на правой стороне устья реки, впадающей в великое море Байкал с его се­верного побережья, на вершине Мировой горы. Если сказанное спроецировать на географическое местоположение горы Ёрд, то заметна удивительная точность описания святого места курыканских предков якутов и бурят. Кстати, устье р. Анги яв­лялось одним из самых густозаселенных курыканами уголков Байкала, что подтверждается многочисленными памятниками археологии. При помощи той самой березы, являвшейся также Мировым деревом, доходящим кроной до небес, «буряты и их этнические предки ‑ курыканы осуществляли контакты с не­бесными божествами, отправляя туда свои молитвы и жертво­приношения. И через эту же священную гору в ответ на указан­ные действия нисходила к ним небесная благодать, богатство, счастье и души детей, скот начинал размножаться».

Но связь горы Ёрд только с образом верховного бога-творца и его жены объясняет не весь культ древних поморов Байкала. Расшифровка топонима Ёрд необъяснима ни на монгольском, ни на бурятском, ни на эвенкийском языках. Только в сканди­навской мифологии есть образ Ёрд ‑ «Земля» (Богиня Земли, супруга верховного бога-творца Одина и мать бога грома, бури и плодородия Тора). Такое отдаленное сходство понятий уводит нас в древнейшие мифологические модели мира, похожие для индоевропейских и сибирских народов. У тюрков слово Ёрд про­износилось в неразрывной связи со словом су («вода») как устой­чивое теологическое словосочетание йер-су ‑ «Земля-Вода».

Эти факты дают ответы на некоторые проблемы происхо­ждения столь значимого на Байкале культа. Во-первых, ясно, что данный топоним имеет явно тюркское происхождение, и более чем вероятно, ‑ курыканское. Во-вторых, мы вышли на­прямую к древнейшему шаманистстко-мифологическому по­нятию Земля-Вода народов Байкальского региона. В-третьих, топоним Ёрд согласуется лишь с «женской» частью известного супружеского пантеона, с тем, что у якутов именуется «хозяй­кой» земли Аан Алахчин Хатын. Именно у нее просили моля­щиеся размножения домашнего скота, дарования детей, счаст­ливых семейных браков.

Теоним горы Ёрд станет еще более понятным, если принять во внимание тот факт, что празднество у ее подножья никогда не проводилось от почитания духа-«хозяина» писаной скалы в бух­те Ая (в 2 км от данного места), расположенной на крутом скали­стом берегу озера Байкал. Причем «посредниками» между дву­мя святыми местами были сами шаманы. Жертвоприношения, не зафиксированные у горы Ёрд, в большом изобилии соверша­лись на ровной площадке скалы Ая. В связи с этим Д.С. Дугаров совершенно прав, когда писал о местных культах: «Ёрдынское игрище, как и весь Усть-Ангинский комплекс, было посвяще­но не только богу-творцу Айа, но и его супруге ‑ богине земли Ёрд. Земную обитель первому курыканские жрецы определили на берегу священного Байкала в белокаменной скале и присвои­ли ей имя своего верховного бога Айа, а для его супруги Ёрд они избрали расположенную поблизости горку, носящую до сих пор имя этой древнейшей индоевропейской богини земли». В «Усть-Ангинский культовый комплекс», как полагает исследо­ватель, входили также почитаемые горы Улан-хада («Красная гора»), Сахюрта («Кремниевая»), священное озеро Хурай-Нур («Сухое озеро») и другие сакральные природные памятники, однако их роль в общекурыканском культе Земли-Воды не со­всем ясна. Единственное, что пока бесспорно, это расположение описываемого комплекса на восточной окраине земли курыкан. «Восток же ‑ стран восходящего солнца ‑ для древних тюрок и курыкан был наилучшей стороной света, где обитали добрые божества и духи, покровительствующие курыканам», ‑ писал по этому поводу Д.С. Дугаров.

Усть-Ангинский культовый комплекс продолжал действо­вать и после того, когда основная масса курыканского народа ушла на север под натиском монгольских племен. Эту угасаю­щую традицию старались поддерживать их сородичи, оставши­еся на прежней родине, но сил оказалось недостаточно для сбо­ра больших масс людей. Омонголившиеся курыканы (западные буряты) ввели в традиционный культ Земли-Воды некоторые коррективы, связав его с очень похожим культом Уhан-хатов, где не требовалось большого участия народа. Якуты же продол­жают обрядовую традицию плодородия (ысыах) на своей новой родине почти в неизменном виде, какой она была на их куры-канской прародине. По их примеру и буряты начинают возвра­щать культ к изначальным истокам.

Красивейшая бухта Ая находится в 2 км северо-восточнее устья р. Анги и считается у бурят одним из священных мест Байкала, поскольку здесь имеется два известных памятника культового значения.

Один из них ‑ пещера на скалистом мысу. По Б.Э. Петри, она являлась местом жительства эжина-«хозяина» мыса и пи­саного камня: его представляют стариком с седой бородой и бе­лыми, как снег, волосами. В качестве жертвы в вертикальную во­ронку пещеры бросали деньги, а само место было огорожено рядом кольев. За эту импровизированную ограду запрещалось заходить женщинам. Более того, даже если женщину, проплы­вающую мимо на лодке, захватывала буря, ей также не разре­шалось причаливать к спасительному берегу. Буряты полагали, что наземная пещера соединялась с глубинами Байкала, и дух ее мог оказываться и в воде. В качестве примера они называли слу­чай, когда упавший в воронку жеребенок был вынесен подзем­ными водами в акваторию бухты Ая.

Современные спелеологи установили необычность почита­емой пещеры. Это действительно самое большое из подземе­лий побережья Байкала, имеет глубину 55 м, а длину ходов 570 метров. Помимо основной воронки здесь имеется еще несколь­ко: Октябрьская (глубина 55 м), Рядовая ‑ 25, Вологодского ‑ 37. Все они соединены множеством запутанных ходов, постепен­но понижающихся в сторону озера. В отдельные годы по основ­ному ходу течет вода, и притом значительным потоком, о чем свидетельствует окатанная галька и отложения очень плотной вязкой красной глины. Так что пещера Ая действительно имеет сквозное строение, еще не исследованное человеком.

Вторым объектом культового места в бухте Ая являются пе­троглифы на высоте около 20 м от уровня Байкала. Сам объект найти непросто среди хаоса скал, ущелий и трещин. Рисунки нанесены на ровной плоскости одного из вертикальных обрывов утеса и выполнены тремя разными и разновременными техниче­скими приемами: красной охрой (бронзовый век), выбивкой (курыканское время) и граффити (ранние буряты?). Центральное место в композиции занимает большая фигура шамана в окру­жении змей, птиц, рыб, нерпы, оленей, верблюда (?), человечков и других малопонятных знаков. По мнению стариков-бурят, на скале нанесены рисунки солнца и самки изюбря, одного быка-производителя, рыб, овец, двух человеческих фигур, хотя на са­мом деле это не совсем так. В двух человеческих фигурах они ви­дят «портрет» самих духов-«хозяев» местности Ая (супружеской пары), причем одна из них держит в руках шаманское зеркало. Такая комбинация знаковых фигур очень напоминает сюжеты «зурактанов» ‑ своеобразных шаманских икон на тканях, име­ющих прообразы в древних наскальных композициях.

Частью петроглифов являются жертвенные алтари. Один из них ‑ большая четырехгранная плита из известняка у подно­жья плоскости с рисунками, до сих пор служащая шаманским шэрээ или ан. Во время проведения обрядовых церемоний на алтаре совершают воскурение пихтой и богородской травой, а затем кладут жертвенные приношения. Среди кучи монет мы нашли экземпляры конца XIX столетия. По свидетельству М.Н. Хангалова, в старину на этот же алтарь клали мясо белого бара­на и окропляли скалу молочной водкой. Вторая из них ‑ на вер­шине мыса, где имеется более удобная площадка для присут­ствия на церемонии значительных групп людей. Здесь внима­ние привлекают остатки каменных очагов-жертвенников и мно­жество железного шлака, считаемых бурятами остатками «мон­гольской кузницы». На площадку эту женщины не допускались, что подтверждает наличие здесь забытого капища. Культ бух­ты Ая отправлялся одновременно с культом горы Ехэ Ерд, при­чем жертвоприношения, не обнаруживаемые там, в большом изобилии приносились на ровную площадку скалы Ая, кото­рая считалась главным культовым местом Усть-Ангинского ри­туального комплекса. Жители более отдаленных улусов в бух­ту Ая не приезжали, но с капищ вблизи своих жилых мест они при молитвах обращали свои лица в сторону бухты Ая, призы­вая духа-«хозяина» скалы, считаемого покровителем абориген­ного населения чуть ли не всего западного побережья Байкала. Шаманское призывание духам напоминало то, что посвящалось божествам озера Хурай-Нур и Сахюртэ, но имелись и отличия. Впт егп полный текст:

 Соог!

Стерегущий золотую землю!

Владеющий местностью Ая,

Имеющий изображение божества,

Эрэгэл белый господин.

Счастливое белое божество!

Седовласая белая госпожа!

Стережете эту местность,

Охраняйте наши веси!

При наличии золотых небес

Вы поселились в местности Ая,

При наличии ханского неба

Вы избрали гористую местность!

Эргэл белый господин, отец!

Седовласая госпожа, мать!

Расплодите наш скот и табуны,

Сделайте нас богатыми и счастливыми,

Размножьте наших внуков и правнуков,

Сделайте нас многочисленными и здоровыми!

Доходы наши умножьте в сто раз!

Вы имеете белокаменный дворец,

Владеете белосеребряным зеркалом,

Эргэл белый господин,

Седовласая белая госпожа!

Соог!

По мнению Д.С. Дугарова, культ бухты Ая возник еще в курыканское время в честь верховного бога-отца Урун Айыы-тойона, до сих пор чтимого их потомками-якутами. Как отголосок тому ‑ топоним Ая. На бурятском языке «ая» означает «наводящий на что-нибудь»; показывающий; доказывающий», то есть поня­тие не совсем ясное. Зато в эвенкийском языке имеется два сло­ва ‑ ая и яя: первое означает «добрый, хороший, милый, при­ятный, красивый, удобный, прелестный»; второе ‑ «шаманить» (точнее, шаманское пение ‑ просьбу о благополучии, обращен­ную к огню). Учитывая, что на северо-восточном побережье озе­ра Байкал имеется бухта с почти аналогичным названием Аяя с бесспорно эвенкийским культовым местом, то также эвенкий­ским является и топоним Ая. Это позволяет видеть истоки куль­та в древнем тунгусском этносе, более раннем по происхожде­нию, чем степные скотоводы ‑ тюркоязычные курыканы, либо в их народе, жившем непосредственно на побережье Байкала, присутствовали и ассимилированные тунгусские компоненты, которые сохранились здесь до настоящего времени в обуряченном варианте.

Назад в раздел


Официальный сайт Национальной библиотеки Республики Бурятия



кзд 17 copy.jpg




 









Copyright 2006, Национальная библиотека Республики Бурятия
Информационный портал - Байкал-Lake