Eng | Рус | Буряад
 На главную 
 Новости 
 Каталог сайтов 
 Почта 
 О проекте 
 Фотогалерея 

Главная / Каталог книг / Озеро Байкал

Разделы сайта

Запомнить меня на этом компьютере
  Забыли свой пароль?
  Регистрация


О Байкале


СЛАВНОЕ МОРЕ. ИРКУТСКИЙ ЭКСПРЕСС


 



Новости региона


Байкал-Daily

Деловая Бурятия  
Портал Бурятии RB03  
Байкал 24  
Улан-Удэнский городской портал  
Мой Улан-Удэ  
Байкал Медиа Консалтинг

e-baikal.ru 

АТВ-Байкал

Бурятская ГТРК   
ТК "Ариг Ус"  
ТК "Тивиком"  
Бабр.ru -Сибирь  
БайкалИНФОРМ
Сайт Бурятского народа
Газета "Номер Один"
Газета "Информ Полис"
Газета "Новая Бурятия"
Газета "Аргументы и факты"

 



Погода

 


Законодательство


КонсультантПлюс

Гарант

Кодекс

Российская газета: Документы

Госстандарт России 



Не менее полезные ссылки 


НОЦ Байкал

Галазий Г. Байкал в вопросах и ответах

Байкал. Научно и популярно

Экология Байкала и региона

Природа Байкала

Природа России: национальный портал

Министерство природных ресурсов РФ

Министерство природных ресурсов Бурятии

Республиканское агентство лесного хозяйства

Федеральное агентство по недропользованию

Росводресурсы

Росприроднадзор






Рейтинг@Mail.ru

  

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Ханьхай-Бэйхай-Байкал

Автор:  Тиваненко А. В.
Источник:  Древние боги Байкала. - Чита: Экспресс-изд-во, 2012. - С. 8-18.

 

Каждого туриста в Пекине неизменно везут в парк Ихэюань, где расположен комплекс дворцовых сооружений бывше­го Летнего дворца императоров Китая. Посещение его оставля­ет неизгладимое впечатление на всю жизнь, ибо увиденное пре­восходит всякое представление о роскоши, в которой может жить человек. Но император ‑ не человек: уже несколько тыся­челетий его образ считался Сыном Неба, а посему должен был находиться в сказочной роскоши.

На вершине горы Ваньшоушань, где блестит золотом причуд­ливая крыша храма «Фосаньгэ», когда-то стоял трон. Отсюда, с высоты орлиного полета, императрица Цы Си державным оком окидывала свои владения, конкретно в черте Запретного горо­да, обнесенного неприступной каменной стеной со сторожевы­ми башнями.                                                    Если пойти вдоль северной стены, то окажешься в другом, не менее чудесном, уголке центральной части Пекина ‑ парке Бэйхай. Это, собственно, крупное озеро, окруженное холмами и зелеными рощами. Зимой на озере лед, а летом большие краси­вые ладьи катают гуляющих и перевозят на северный берег, где над водой возвышается пять беседок, соединенных между собою изящными абажурными мостиками.

А посреди озера (называемого «морем») возвышается гора, на вершине которой стоит многоэтажная башня, напоминаю­щая большую белую бутылку. Уже со смотровой площадки у ее подножья как на ладони виден весь Пекин, а с вершины башни открывается широкий обзор (по крайней мере, столетие тому назад) на дальние окрестности, ныне занятые современными го­родскими кварталами.

По-китайски Бэйхай означает «Северное море». Согласно легенде, на месте живописного водоема и острова Чуньхуадао тысячелетие тому назад были рисовые поля. Однако импера­тор повелел разбить здесь парк. И вот недалеко от его дворца в Запретном городе появилось тогда дивной красоты рукотвор­ное озеро-море, такое большое, что из вынутого грунта выросла целая гора. Другому императору захотелось украсить эту гору причудливыми скалами. Подневольные люди добыли красивые камни, именно такие, какие хотелось Сыну Неба. Их пришлось возить из-под города Кайфына за пятьсот километров. Многие люди погибли в дороге, другие умерли от голода и непосильно­го труда. Но это не интересовало императора. Вот какой боль­шой ценой создавалась эта сказочная красота!

Это чудное место также входит в экскурсионный маршрут по Пекину, занимая вместе с посещением Запретного города не­сколько дней. Однако местные гиды вряд ли теперь знают, что искусственное «озеро-море» Бэйхай олицетворяет древние пред­ставления китайцев о... сибирском Байкале. Ведь Бэйхаем (на­ряду с более древним гидронимом Ханьхай) издревле называ­ли только этот отдаленный водоем в краю северных кочевников-варваров и еще более «диких» обитателей лесов и снежных пу­стынь. Там, по их поверьям, жил сам бог Севера, насылавший к югу холодные ветра, моровые поветрия и губительные зимы. Не зря же и вырыли водоем за северной крепостной стеной им­ператорского города и возвели башни в честь прихода весны солнцу и чистой воде. Что касается острова-горы Чуньхуадао, то в нем безошибочно узнается крупнейший остров Байкала ‑ Ольхон ‑ с его горой Ижимей, высотою более километра. Не случайно китайский император ценою тысяч людских жизней добивался придания искусственному острову сходства с сибир­ским прообразом по такому его ландшафтному признаку, как скалистость восточного склона.

Даже наличие храмовых построек на северном побережье Бэйхая может отражать существовавшие в древнем Китае пред­ставления о системе имевшихся селитьб или знаменитых наиглавнейших культовых шаманских мест, которые китайские по­слы к прибайкальским динлинам и курыканам рубежа эпох лично видели во время своих дипломатических миссий. Я счи­таю логичным связать храмовые беседки и башни на Бэйхае с системой обнаруженных на Ольхоне и по берегам Малого моря курыканских городищ, обнесенных рвами и каменными стена­ми. Есть они и во многих местах западного побережья Байкала. Исследованиями археологов установлено, что не все они явля­лись крепостями, но иные выполняли роль общеплеменных святилищ. Там проводились наиболее значимые ритуалы, часть из которых возрождается потомками курыкан ‑ западными бу­рятами. Память о них сохранилась и среди якутов среднего тече­ния реки Лены, полтора тысячелетия тому назад также живших по берегам Байкала и являющихся поэтому народом, родствен­ным бурятам по общему курыканскому предку.

Все это так, но возникает вопрос: при чем тут Байкал, к тому же, «размещенный» не где-нибудь в Китае или Пекине, а непо­средственно у стен Запретного императорского города? Чтобы занять столь невероятно почетное место, отдаленный геогра­фический объект Северной Азии должен был иметь поистине очень важное место в жизни древних китайцев, на уровне мифо­логии о сотворении мира и ранней истории государства.

И действительно, достаточно повнимательнее прочитать тек­сты древнейших китайских мифов и династийные летописные хроники, как открывается неведомый доселе пласт ранних пись­менных сведений о далеком прошлом как Поднебесной импе­рии, так и нашего сибирского края. Однако письменность эта лишь зафиксировала те географические познания, что быто­вали у китайцев задолго до нашей эры в виде устной мифоло­гии о далеких северных странах. При этом выясняется, что озе­ро Байкал занимало в этой мифологии такое важное место, что ему отведена целая глава в известном каталоге «Книга гор и мо­рей», записанном рисунчатыми прообразами китайских иеро­глифов еще на инь-чжоуских ритуальных сосудах-треножниках бронзового века. Образно говоря, первым записям «Шань Хай цзина» от 3 до 2 тысяч лет.

Мы придаем этим записям очень большое значение, так как они дословно донесли до гаших дней географические, религиозные и этнографические сведения, не искаженные веяниями последующих веков и тысячелетий. Конечно, не все в этих записях нужно принимать за абсолютную веру, многое передано через призму тогдашней мифологии, не все местные реалии Байкала были поняты китайским очевидцам, но записи эти сохранили дух того далекого времени и являются очень ценным «посредником» между познаниями аборигенов Прибайкалья каменного бронзового веков и этнографической современности. В этом ракурсе сведения из «Шань Хай цзина» («Книги гор и морей») современными исследователями еще не рассматривались.

Не загружая читателя пересказом древнейшего мифологи­ческого литературного памятника Китая, выделю несколько основных моментов бытовавших сведений о Байкале:

1.  Озеро-море Байкал есть страшное место на Севере, куда ухо­дят на вечный покой души умерших предков.

2.  В море под единственным каменным островом существует вход в потусторонний мир мертвых, который охраняет чудовищ­ный дракон-змей.

3. Бэйхай имеет духа-хозяина, превращающегося то в гигантскую рыбу, способную лечь поперек моря и служить «сухопутным» мо­стиком от берега до берега, то в страшную птицу, то в огнедыша­щего дракона.

4. Если этот владыка моря и всего Севера вставал на крыло и летел на юг, то в теплые земли китайцев приходила губительная зима.

5. Пытаясь умилостивить злого бога, китайцы приносили особые жертвы наравне с богами других наиважнейших географических объ­ектов общегосударственного значения.

6.  Поскольку такие жертвы от имени всего народа мог прино­сить только император, то и был сооружен в Пекине гигантский культовый комплекс, отражавший все главные географические достопри­мечательности далекого Северного моря.

Чтобы не быть голословным, приведу несколько примеров пер­вых познаний древних китайцев о Байкале.

Называя Бэйхай «Широким морем» или «Великим озером», древние очевидцы говорили о нем так: «Есть Большое озеро, каж­дая сторона которого в тысячу ли. Птицы там сбрасывают перья». В другом месте подтверждается: «Там расположено Большое озеро окружностью в тысячу ли. Здесь стаи птиц меняют свое оперение». В третьем читаем: «Птицы выво­дят там птенцов и сбрасывают перья». По берегам озера отмеча­ются многочисленные родники и реки с холодной и прозрачной водой, так удивившие китайцев, вынужденных утолять жажду из своих мутных водоемов, несущих падающую лессовую пыль от дующих с севера ветров.

Если учесть, что мера длины («ли») у китайцев равнялась при­близительно 500 метрам, то протяженность каждого из двух вы­тянутых берегов Большого озера-моря равна 500 километрам, что примерно соответствует длине нашего Байкала. Кстати го­воря, длина Байкала и наличие чистых впадающих рек удивля­ли не только древних китайцев, но и тех средневековых арабов, кто попадал на его берега, а на родине испытывал нехватку пре­сной воды и не знал, что кроме мутных рек существуют и кри­стально чистые потоки. Вот строки из малоизвестной космогра­фии XII века «Диковинки сотворенного», где Байкал назван ара­бами Бахр-ал-Бака, что в переводе означает «Море, рождающее много слез» или «Море ужаса»: «Бахр-ал-Бака. Это море с уди­вительной прозрачной и приятной на вкус водой. Оно располо­жено за морем Алмазов. Всевышний создал его в форме рогов, соединенных вместе. Оно возникло из подземной расщелины. И стонало оно всегда, и будет стонать вплоть до судного дня. И море это находится в постоянном волнении и реве...»

Кажется, более точно не скажешь. Для обитателей жарких пустынь с их солеными озерками и мутными теплыми речуш­ками не только чистота воды, но и сам факт впечатляющих мно­годневных морских штормов явился географическим чудом. Да и сам водоем, зажатый горами и гранитными скалами, при ши­рине до 70 и длине более 600 километров казался необъясни­мой диковинкой. Ведь если даже сейчас заплыть на середину Байкала и оглянуться, то кроме бескрайнего простора пресной воды в буквальном смысле слова не видно ничего вокруг, особен­но ночью или при низко сидящих облаках, закрывающих слабо проступающие на восточном и западном горизонтах синеющие контуры прибрежных гор.

Тут мы снова обратимся к лич­ным впечатлениям древнекитайских дипломатов, ходивших посольства­ми в земли прибайкальских курыканов в эпоху раннего средневеко­вья. Один из них удивленно писал: «По переправе за морем Байкал на север дни долги, ночи коротки. По закате солнца только что баранья селезенка успеет изжариться, как на востоке уже показывается рассвет. Сия страна близка к месту солнеч­ного восхождения».

В XVIII веке император Цян-Лун, нашедший это донесение тысяче­летней давности, не поверил сооб­щаемым сведениям и дал собственное примечание в своде летописных известий всех династий Тунцзян: «Какая правда, ‑ писал он, ‑ в том, что от сумерек до рассвета сварится одно баранье междуплечье? Только пользуясь принесенными хвастливыми словами, записали их в историче­ские списки. Дело не соответствует истине, не заслуживает пе­редачи на веру».

Но вот еще одна запись китайских послов Танской эпохи, из­ложенная в «Тан-шу диличжи»: «На север от двух поколений Гулигань и Дубо имеется небольшое море. Когда лед крепок, ло­шади, идя восемь дней, могут переправиться. На север от моря много больших гор. Жители их по виду (фигуре, ‑ А.Т.) очень крупны. Обычаем походят на гулигань. День длинен, а вечер ко­роток. Так называемое Малое море и есть эти воды». А ведь пер­вую и вторую запись разделяет несколько столетий!

Вновь возвращаемся к «Шань Хай цзину». Географической примечательностью Бэйхая древние мифы называют большой каменный остров посреди его студеных вод: «Если продвинуть­ся по реке (Селенге. ‑ А.Т:) четыреста ли к северу (от ее истока ‑ А.Т.), то увидишь озеро Великое. Там есть гора под названи­ем Столица Предка, окружностью в сто ли. Там нет раститель­ности...» В другом месте эту гору-остров называют Змеиной горой,  на которой водилось много пестрых птиц. Эти птицы сле­тались в огромные стаи и своими крыльями застилали солнце. «Это было величественное зрелище!» ‑ восклицают, поражен­ные видением массового обилия птиц, очевидцы. Около остро­ва в море имелась «Пучина птичьих перьев», куда вышеназван­ные птицы и сбрасывали свои перья.

Байкал издавна славился обилием птиц. Вспомним подобное же удивление ссыльного вождя российских старообрядцев се­редины XVII века протопопа Аввакума Петрова: «Гуси и лебеди по морю яко снег плавают...» В книге мы покажем, что с птица­ми ‑ орлами и лебедями, ‑ жившими на Ольхоне, связано ми­фологическое происхождение бурятского народа. Культ царя птиц Ихэ-шубууна или Хан-кутэ-баабая до сих пор существует на острове Ольхон. В ряде случаев Божественный орел не только бог-хозяин Ольхона, но и всего Байкала. Древние китайцы так­же знали этот шаманский образ аборигенов Бэйхая, именуя его владыкой Бэйхая и всего Севера (и студеного северного ветра). Даже «рыбообразная» и «драконоподобная» ипостаси этого бо­жества находят полные аналогии в шаманской мифологии бу­рят и якутов, о чем мы будем говорить далее. Как и мифологи­ческие представления о якобы существовавшем на Ольхоне вхо­де в страшное подземное царство мертвых.

Полуфантастические описания живших на Байкале народов мы опускаем, как выходящие за рамки нашей темы. Упомянем лишь о часто называемых динлинах рубежа эпох, которых ки­тайские послы встретили типичными таежными охотниками и рыболовами. А на острове Ольхон жили какие-то «вислоу­хие» (так названные по длинным ушам традиционных мехо­вых шапок-малахаев?): «Народ Царства вислоухих <...> питается просом, живут на острове в Северном море <...> Города их сто­ят на море»; «Это были мрачные и унылые места, имевшие мно­го колдунов», то есть, вероятно, шаманов. Многие байкальские жители обитали в прибрежных пещерах, «не видя солнечных лучей». Любопытно, что и якутские мифы, рассказывая о сво­ей утраченной прародине на берегах Байкала, также говорят о жительстве в пещерах с закрытыми шкурами животных входа­ми, а дым от разводимых внутри костров и очагов выходил че­рез «дуплистый пень». Таковых пещер на Байкале действитель­но немало, но больше всего их, как ни странно, в Приольхонье. Археологические раскопки показали обитаемость всех их не только в эпоху курыкан, но и каменного века. Часть памятни­ков связывается местными бурятами с жившими в старину здесь якутами. А динлины-курыканы, напомним, являлись общи­ми предками и якутов, и бурят. И, что важно, именно на остро­ве Ольхон, на земле «длинноухих», обитал, по рассказам древ­них китайских информаторов, бог Байкала и Севера «с челове­ческим лицом и туловищем птицы».

 

Назад в раздел


Официальный сайт Национальной библиотеки Республики Бурятия



кзд 17 copy.jpg




 









Copyright 2006, Национальная библиотека Республики Бурятия
Информационный портал - Байкал-Lake