Eng | Рус | Буряад
 На главную 
 Новости 
 Районы Бурятии 
 О проекте 

Главная / Каталог книг / Электронная библиотека / Охотничье-промысловые ресурсы

Разделы сайта

Запомнить меня на этом компьютере
  Забыли свой пароль?
  Регистрация

Погода

 

Законодательство


КонсультантПлюс

Гарант

Кодекс

Российская газета: Документы



Не менее полезные ссылки 


НОЦ Байкал

Галазий Г. Байкал в вопросах и ответах

Природа Байкала

Природа России: национальный портал

Министерство природных ресурсов РФ


Рейтинг@Mail.ru

  

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Охота

Автор:  Гольдфарб С.
Источник:  Гольдфарб С. Экскурсии по Байкальской Сибири: историко-краевед. справ. - Иркутск, 2011. - С. 140-143. -

Для  многих поколений байкаль¬ских   жителей   охота   занимала существенное место в жизнедеятельности. Сибирь с ее богатыми леса¬ми становилась центром промысловой охоты.
Племена и народы, которые насе¬ляли лесные территории Прибайкалья, занимались активной охотой: они долж¬ны были искать зверя, преследовать его. Там же, где таежная местность сменя¬лась лесостепью или степью, охота шла пассивным способом: с помощью раз¬личного вида ловушек, капканов и иных охотничьих выдумок.
Георги, описывая промыслы наро¬дов, населяющих байкальские берега, остановился на «зверловствующих Тунгузах». Вот что он писал относительно их охотничьих занятий: «Звериный же промысел производят различно. Они употребляют при том луки, стрелы, ро¬гатины, силки, ловушки, а особливо са¬мострелы и приученных к гоньбе зверей собак... Поелику они ходят на звериной промысел обыкновенно поодиночке и притом смелы, то немало пропадает их от нещастных приключений, падения с гор, увязывания ногами промеж зыблющихся накипей, коими каменистые горы усеяны, также от быстроты рек, от хищных зверей и так далее...
Упражнявшийся щастливо в зве¬риной или рыбной ловле Тунгуз при¬нимается за содержание оленей; оскудневший же оленный Тунгуз берется за звериный промысел и рыбную ловлю либо разводит собак: но ни тот, ни дру¬гой не променяют лесов и гор на чистые степи или звериного и других промыс¬лов на скотоводство».
Известно, что в прибрежной поло¬се Байкала добывали и бобра. Бобровые меха ценились очень высоко, и за них нередко отдавали соболей.
П.А. Кропоткин, побывавший в этих местах в 1865 г., оставил такую запись: «Плаванье по Байкалу, рыбные промыс¬лы и извоз послужили важным пред¬метом обогащения для прибрежных крестьян, почему прибрежные деревни особенно велики и отличаются зажи¬точностью».
Особой статьей охотничьего про¬мысла была добыча пушного зверя. Пушнина веками была средством опла¬ты ясака, эквивалентом валюты и т.п.
По осени собирал охотников делить «подлеморские речки» знаменитый на весь мир баргузинский соболь. На спе¬циальных съездах договаривались, кто и где будет соболевать. Соболевщик - профессия трудная и опасная. Застрахо¬ваться от всего было невозможно. Охот¬ника подстерегали непогода и снежные лавины, труднопроходимые перевалы и горные дороги, зачастую единственный путь в определенное время года по-пасть к местам обитания соболя. В част¬ности, пока Байкал не встал, попасть из Подлеморья к Баргузину можно было только через горы. Этот переход был очень труден, т.к. идти приходилось по безлюдной местности, перебираясь с гольца на голец. Ветра, обычные в крае в это время года, в горах свирепствует с особенной силой, навевая среди скал огромные массы снега - это т.н. «наливы», «суметы».                                          
Охота в здешних местах не пре¬кращалась фактически весь год. В тра¬диционные   периоды   промышляли   в близлежащей тайге, зимой на Байкале, используя любую возможность. С. Мак¬симов в «Живописной России» писал: «За 8 верст до озера виднеется длинный, более версты, остров, справедливо называемый Сосновым и затем Шамансккая скала, на которой некогда приносились жертвы шаманствующими бурятами. На нее то и дело летят бешеным порывом воды истока до того быстрые, что льда здесь никогда не бывает. На открытой воде и в январскую мороз¬ную зиму эта строгая величественная местность оживляется стадами уток, которые вьются взад и вперед и ныря¬ют. Прибрежные жители Лиственнич¬ного селения, зная, что птица любит отлучаться для отдыха с громадных и неугомонных быстрин на места, где сила падения воды не так велика, как в середине, придумали против сторожливых нырков хитрость. Они строят так на¬зываемые «засадки» из тонких льдин и, окружившись ими с трех сторон, в этой стеклянной засаде ждут вкусную птицу и подстреливают ее через небольшие отверстия в льдинах».
С 1 октября, на Покров день, начи¬нали белковать. Охоту на белку вели в верховьях Турки, по побережью Святого Носа, Крубулика. «Забрав с собой пуда 2,5 хлеба на месяц, сушеной рыбы для собаки, мяса, масла и сушеного творогу-«арушня», отправляется охотник в тайгу. Сложив в «балаган» всю провизию, бро¬дит промышленник по лесу с собакой, постукивая иногда по стволам деревьев топором или палкой, выпугивая зверков из гнезда. «Годом трафляется» - охота бывает удачной - белки много; ино¬гда же она исчезает совсем - это «черт проиграл ее в карты другому», говорят в таком случае некоторые «белковщики».
Особенным успехом в конце 90-х годов XIX века в районе Подлеморья считалась добыча пушнины на 200-300 рублей.
Первые две недели июля офици¬ально разрешалась охота на изюбря. В Прибайкалье на изюбря охотились с собакой на солонцах, природных выхо¬дах соли, и с трубой. К примеру, в Баргузинском районе охотились при помощи специальной трубы, сработанной из со¬сны.
Веками шел промысел и на нерпу. Археологи утверждают, что он на Бай¬кале относится еще к донеолитическому времени.
Бурятские охотники внедрили в практику охоты санки с парусом, лодки. Издревле занимались охотой на нер¬пу и жители южнобайкальских посе¬лений. Вот что рассказывал в одном из своих очерков В. Демин: «Охотников-нерповщиков в Култуке было много. К этой охоте готовились заблаговременно, подбирали легких коней, ковали их и под каждого готовили кошевки. Для коней, которые на протяжении всей охоты находились на льду, шили те¬плые попоны, которыми их укрывали в холодные, ветреные ночи. Нерпу обыч¬но стреляли с колена, иногда лежа, для чего вязали из конского волоса подко-ленники и подлокотники. Каждый охот¬ник сам изготавливал себе экипировку из сукна, удобную и теплую. Бригада из пяти нерповщиков выезжала на двух кошевках, брали все необходимое для себя и коней.
В прошлые века палаток не было - брали с собой дранье, из которого сколачивали балаган и выстилали пол, затем из лиственничных чурок рубили опечек, сбивали его снегом, а вверху выкладывали из плитняка каменку, на которой готовили пищу. Место охоты находилось напротив Толстого мыса, в 30 км от Култука.                                       
Существовала   примета   удачной охоты: чем теплее и ярче весеннее солнце,  тем больше нерпичьих лежбищ на льду. В это время появляются нерпята, которые тоже вылезают на лед через про¬душины, но их не стреляли, как и самок, которые всегда находились при них.
Но самым потрясающим зре¬лищем всегда был выезд охотников на берег. В молодости мне не раз приходилось на¬блюдать, как это происходило. Никогда не забуду      тех трагических минут (а  они повторялись они почти  каждую весну), когда на      глазах у всей деревни  Горная   ветер   (сродни Сарме)  уносил   лед  от берегов Култука вместе с  нерповщиками,   ожидавшими в километре от Култука   утренних   замо¬розков, чтобы выезжать на берег с богатой и тяжелой добычей. Днем не выезжали: у берега лед не держал коней...
По традиции, когда нерповщи¬ки свежевали нерпу, то в каждом дворе охотника на тагане висел котел, в кото¬ром с утра до вечера варилась нерпятина: на сало его топили. Мясо на вкус, особенно ласты, превосходно. Отведать морской свеженины заходили все кому не лень. Лакомством были также завар¬ные калачи на нерпичьем сале. Очень полезным считали употреблять сало сырым, сдабривая его перцем, солью и чесноком».
Байкал был уникален во всем, и нет ничего  странного,  что  просвещенные люди старались сохранить его природу. В мае 1900 года министр земледелия и государственных   имуществ,   действи¬тельный тайный советник Ермолов со¬общал статс-секретарю А.Н. Куломзину дословно   следующее:   «В   отношении своем, от 22 февраля сего года за № 719. Ваше   Высокопревосходительство изволили сообщить мне Высочайшую  Его  Императорско¬го  Величества  отметку  «К министру земледелия» по      поводу указания   во всеподданейшем   отчете   о состоянии     Забайкальской области за 1898 г. на    беспорядочную    и бесконтрольную    охоту на водящийся   в Байкале особый род тюленя (нерпа),    не    имеющую  никакой пользы государству. В помянутом отчете указано вместе с тем пред¬положение,    что    изучение природы  нерпы и установление особых правил охоты на нее могли бы дать доход казне и предупре¬дить исчезновение Байкальского тюле¬ня». Трудно, конечно, представить себе, что император живо интересовался судьбой нерпы, но это именно так. Эта заинтересованность Николая II позволя¬ла ему поставить вопрос о специальной зоологической экспедиции на Байкал.
И действительно, в 1901 году из средств фонда вспомогательных пред¬приятий Сибирской железной дороги зоологическая экспедиция под руко¬водством профессора университета Святого Владимира Коротнева отправилась на Байкал.

Назад в раздел






СПРАВОЧНАЯ СЛУЖБА

Национальная библиотека Республики Бурятия

Научно-практический журнал Библиопанорама

Охрана озера Байкал 
Росгеолфонд. Сибирское отделение   
Туризм и отдых в Бурятии 
Официальный портал органов государственной власти Республики Бурятия 





Copyright 2006, Национальная библиотека Республики Бурятия
Информационный портал - Байкал-Lake