Eng | Рус | Буряад
 На главную 
 Новости 
 Каталог сайтов 
 Почта 
 О проекте 
 Фотогалерея 

Главная / Каталог книг / Сказки

Разделы сайта

Запомнить меня на этом компьютере
  Забыли свой пароль?
  Регистрация


О Байкале


СЛАВНОЕ МОРЕ. ИРКУТСКИЙ ЭКСПРЕСС


 



Новости региона


Байкал-Daily

Деловая Бурятия  
Портал Бурятии RB03  
Байкал 24  
Улан-Удэнский городской портал  
Мой Улан-Удэ  
Байкал Медиа Консалтинг

e-baikal.ru 

АТВ-Байкал

Бурятская ГТРК   
ТК "Ариг Ус"  
ТК "Тивиком"  
Бабр.ru -Сибирь  
БайкалИНФОРМ
Сайт Бурятского народа
Газета "Номер Один"
Газета "Информ Полис"
Газета "Новая Бурятия"
Газета "Аргументы и факты"

 



Погода

 


Законодательство


КонсультантПлюс

Гарант

Кодекс

Российская газета: Документы

Госстандарт России 



Не менее полезные ссылки 


НОЦ Байкал

Галазий Г. Байкал в вопросах и ответах

Байкал. Научно и популярно

Экология Байкала и региона

Природа Байкала

Природа России: национальный портал

Министерство природных ресурсов РФ

Министерство природных ресурсов Бурятии

Республиканское агентство лесного хозяйства

Федеральное агентство по недропользованию

Росводресурсы

Росприроднадзор






Рейтинг@Mail.ru

  

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Конец Хартагай-хана и его сына Харжа-Мина

Выло это в стародавнее время. Жил на свете батрак-сирота Уншэхэн, такой бедный, что и рассказать трудно ‑ ничего-то у него не было: ни одежды, чтобы прикрыть голую спину, ни куска хлеба, чтобы положить в голодный рот. Только одно богатство имел Уншэхэн ‑ сильные работящие руки. Целый год батрачил он у жестокого богача Хартагай-хана, делал самую трудную работу, а когда попросил плату, хан вытолкал его из своей юрты.

‑ Иди, подыхай с голоду, ‑ сказал жестокий хан и раскатисто рассмеялся.

Уншэхэн ушел в степь, стал думать, как ему быть, горевать о несчастной судьбе. Думал, думал и ничего не придумал. Встал и поплелся к проклятому хану: доброго хозяина не найдешь, а есть и жить надо.

Еще год пробатрачил Уншэхэн у Хартагай-хана. Заплатил хан за весь год одну-единственную копейку. Повертел Уншэхэн монету в руках, усмехнул­ся: «То ли радоваться, что слишком много, то ли обижаться, что слишком мало. Что бы сделать с этим богатством?» Пришел он на берег Байкала, размахнулся, бросил копейку в морские волны и загадал:

‑ Если выплывет копейка из пучины, значит, будет мне счастье в жизни. Ну, а если потонет ‑ и дальше мыкать горе...

Утонула копейка в волнах Байкала.

Нечего делать, пришел Уншэхэн домой, лег на старую коровью шкуру, которая служила ему постелью, и снова загоревал: «Лучше уж смерть, чем такая собачья жизнь...» И решил он умереть.

Долго лежал, дожидался смерти, но смерть не приходила. Вздохнул Уншэхэн, поднялся и зашагал, сгорбившись, к своему старому хозяину.

Минул год. Хан дал батраку две копейки. Уншэхэн пригорюнился и по­шел на берег Байкала посидеть на сыпучем песке, смахнул набежавшую слезу. Встал и бросил в морские волны обе копейки.

‑ Если быть мне счастливым, пусть выплывут мои копейки с морского дна...

Но и эти копейки утонули...

Батрак повесил голову: не видать ему светлых дней... Пришло, видно, время смерти.

Много дней лежал он в своей жалкой юрте. Исхудал, живот ввалился и прилип к позвоночнику, ребра вот-вот прорвут кожу. А смерть не при­ходила. И решил он опять испытать судьбу.

Еще год проработал у Хартагай-хана. Хозяин пожаловал за это три ко­пейки. Батрак отнес их на берег и бросил в Байкал.

‑ О море, море, ‑ сказал он. ‑ Если не на что надеяться мне в жизни, пусть монеты потонут. А если суждено счастье, пусть выплывут.

Море не отвечало. Только волны с шумом накатывались на берег, дробясь о прибрежные скалы, да высоко в небе заливался жаворонок. Уншэхэн при­сел на камень, потом опустился па песок, горячий от ласкового солнышка, задремал, а жаворонок все пел и пел. И голос его звенел и переливался, как звуки хура и лимбы. Высоко, наверно, залетел жаворонок! Батрак открыл глаза и обмер: седые волны перекатывались на Байкале, поднимаясь до могу­чих скал. А на пенистом гребне самой высокой волны сверкали в жемчужных брызгах три яркие большие звезды. «Что за чудо?» ‑ подумал Уншэхэн. Он присмотрелся и вдруг понял, что это не звезды сияют в морской пене, а его монеты горят, переливаются драгоценным огнем на гребне седой волны.

Не успел батрак опомниться от удивления, как Байкал забурлил, за­кипел до самого дна, к синему небу поднялся водяной столб, ударился о летучее облако и рассыпался мелкими брызгами. Из пены и брызг вышел хозяин Байкала, зашагал по притихшей воде.

‑ Ты, кажется, хороший человек, ‑ заговорил хозяин Байкала. ‑ Три года отдаешь мне свои труды... Пожалуй, я возьму тебя в зятья. Дочка у меня на выданье...

И опять закипело море, заметались волны. Водяной вихрь подхватил Уншэхэна. Он от страха закрыл глаза, а когда пришел в себя, то оказался в прекрасном дворце, на мягкой постели, под шелковым синим одеялом. Приподнявшись на локте, увидел дочь Байкала, свою нареченную краса­вицу жену. Она сидела у окна и шила золотой иголкой шубку из шкуры молодой серебристой нерпы. Уншэхэн и его жена крепко полюбили друг друга. Началась у них счастливая жизнь.

Вставало солнце, сменяясь ночной тьмой, проходили дни, сменяясь ночами...

По всей земле прокатился слух, что батрак-сирота нашел себе красави­цу жену. Услышал об этом и Харжа-Мина, сын злобного Хартагай-хана. Он сказал, посмеиваясь:

‑ Посмотрю, что за диво... Если и впрямь хороша ‑ отберу... Харжа-Мина добрался до дворца хозяина Байкала, отворил тяжелую дверь и замер на пороге, пораженный красотой молодой женщины. Он простоял день, простоял вечер, а когда пошел домой, всю дорогу думал, как обмануть Уншэхэна и отобрать у него жену.

‑ Не могу без нее жить,‑ сказал он отцу. ‑ Что хочешь делай, а чтобы она была моей...

‑ Что ты, сын... Уншэхэн подобру не отдаст. Я найду тебе другую, еще краше...

‑ Не хочу другую! ‑ закричал Харжа-Мина. ‑ Подавайте мне жену Уншэхэна! Иначе повешусь, не жить мне без нее!

Он схватил ременную веревку и выбежал из юрты. Старый хан подот­кнул полы своего халата и бросился догонять сына. Он настиг его уже на холме, недалеко от березы с сухими сучьями.

‑ Ладно, ‑ проговорил хан испуганно, ‑ я достану тебе эту красави­цу... Брось веревку, идем домой.

На следующий день хан приказал привести к себе Уншэхэна и сурово сказал ему:

‑ Ты, голодранец, незаконно завладел дочерью хозяина моря. Она пред­назначена в жены моему Харжа-Мину... Я могу запороть тебя плетьми, могу посадить на кол, могу отрубить тебе голову. Но я добрый и милостивый. Так и быть, живи... И с бабенкой поступлю по справедливости: она достанется в жены тому из вас, кто окажется умнее и хитрее. Три дня ты будешь пря­таться от моего сына, он станет тебя искать, потом он будет прятаться три дня, а ты его будешь искать... Кто выйдет победителем, тот и заберет себе дочь хозяина Байкала. Понял? Иди... Да помалкивай, а то хуже будет.

Уншэхэн понурил голову и поплелся домой. Плохое задумал хан... Отнимет любимую жену... Кому пожаловаться?.. Нет на свете человека сильнее Хартагай-хана. Его, говорят, даже черти ‑ шудхэры побаиваются, делают все, что он скажет.

Уншэхэн все рассказал своей жене.

‑ Отнимет, разобьет наше счастье жестокий хан... Не сказать ли тво­ему отцу?

‑ Отец велел нам жить своим умом,‑ ответила жена.‑ Но ты не пе­чалься. Не разлучить нас хану, только слушайся меня во всем.

Уншэхэн повеселел, глаза заблестели, он вздохнул полной грудью. Но скоро опять приуныл:

‑ Дорогая жена, ты не знаешь, сколько злобы у хана... Законы его не­справедливы и жестоки. Хан дружит с чертями, со всякой поганью. Он не остановится перед черным делом.

‑ У нас тоже найдутся друзья! Успокойся...

Рано утром, когда только-только поднялось солнце, ясное, умытое прозрач­ной байкальской водой, жена батрака вышла на берег, протянула к Байкалу свои белые руки и запела песню. Она пела о любви, чтобы добрые обитатели родного моря научили ее уму и дали ей силы для борьбы с ханом.

Потом она поклонилась высоким величавым скалам, и горное эхо повторило каждое слово ее песни, трижды простонала в ущельях ее мольба: «Добрые жители гор, помогите мне с Уншэхэном одолеть жестокого хана!»

Потом она повернулась лицом к дремучей густой тайге, и могучие кедры протянули ветви навстречу ее песне...

Из седых пучин Байкала поднялся мудрый осетр, такой старый, что на спине у него выросли зеленые водоросли. Он приплыл к берегу, к молодой женщине. Белокрылая байкальская чайка опустилась на ее плечо. Тонконогая кабарга прибежала с крутых каменистых скал, горный орел спустился со снеговых вершин, золотая лиса и пугливый соболь пришли из глухой тайги...

Жена Уншэхэна рассказала им о своем горе, попросила:

‑ Научите меня, помогите мне...

Осетр дал ей волшебный морской цветок, чайка ‑ перо из своего крыла, кабарга ‑ солнечный камушек с высокой скалы, лисица и соболь сказали заповедное таежное слово. Уншэхэн еще спал, когда жена вернулась домой. Она разбудила его с радостью:

‑ Наши друзья научили меня, как провести хана!

Скоро пришел Харжа-Мина. Оглядел комнату, перерыл и перетряс все вещи

‑ не нашел Уншэхэна. Вышел во двор, облазил все углы, снова вернулся в дом.

‑ От меня не скроешься! ‑ кричал ханский сын и в бессильной ярости топал ногами. ‑ Я тебя под землей найду!

А Уншэхэн был здесь же, слушал да про себя посмеивался. Жена пре­вратила его в метлу, и он стоял в уголке, у порога.

На второй день Харжа-Мина пришел еще раньше. Жена Уншэхэна увиде­ла его в окно ‑ идет, шарит по двору глазами. Она быстренько превратила мужа в наперсток и села пришивать к унтам новые подошвы.

Харжа-Мина искал, искал... Халат на нем стал мокрый от пота, глаза ‑ красные от злобы. Когда солнце скрылось за дальним хребтом, Харжа-Мина выругался и ушел, хлопнув дверью. На третий день Харжа-Мина снова все в доме перевернул вверх дном... В колодец заглядывал, непода­леку речка текла ‑ на дне искал. Нигде не нашел. А Уншэхэн был здесь же ‑ жена превратила его в огниво и положила на полку с посудой.

Наступил вечер. Харжа-Мина заскрипел зубами.

‑ Пусть твой голодранец завтра приходит искать меня, ‑ сказал он жене Уншэхэна. ‑ Еще поглядим, кто победит, кому ты достанешься...

Харжа-Мина пришел домой, схватился за голову, закричал:

‑ Не нашел его, не сумел! Прячьте меня завтра получите, а то все про­пало! Удавлюсь!

Когда солнце совсем ушло за Байкал, отец Харжа-Мина, старый Хартагай-хан, добрался до вонючего болота, вскарабкался на кочку и завыл, застонал хриплым голосом.

Из болота вылезла толстая пучеглазая жаба, из тайги вышел ободранный, тощий волк, со скалы приползла ядовитая змея, откуда-то сверху спусти­лась зловещая птица ули. Она дала ему грязное перо из своего хвоста, змея ‑ зеленой ядовитой слюны, волк сказал хану колдовское слово...

Хартагай-хан шел домой, посмеивался: «Пусть теперь сунется Уншэхэн, попробует найти моего сына!»

Харжа-Мина все еще плакал, рвал на себе волосы. Старый Хартагай-хан сказал ему:

‑ Не ори, дурная голова. Не отыщет тебя голодранец. У нас есть верные помощники. Тебе дочь Байкала достанется.

Настало утро нового дня. На заре, когда просыпается мир, запевают птицы и ласково щебечет ветерок, жена Уншэхэна вышла на берег Байкала, поднесла к губам чудесный морской цветок, провела по своим глазам пером белокрылой чайки, повернула на ладони солнечный камушек с высокой скалы, прошептала заповедное таежное слово. Камушек засверкал, за­блестел, как маленькое волшебное зеркальце. Она склонилась над ним и увидела юрту ненавистного Хартагай-хана, злобное лицо Харжа-Мина.

Все рассказал и показал солнечный камушек. Жена Уншэхэна вернулась домой, разбудила мужа.

‑ Иди к Хартагай-хану, ‑ сказала она. ‑ Во дворе на тебя кинется це­лая свора собак. Ты поймай за хвост и ударь о землю собаку, которая будет находиться позади всех.

Уншэхэн так и сделал. Когда свора кинулась на него с лаем, он схватил за хвост собаку, находившуюся сзади всех. Только собрался ударить о землю, как она закричала голосом Харжа-Мина:

‑ Ой, отпусти! Ой, убьешь! Уншэхэн отпустил и сказал со смехом:

‑ Завтра прячься лучше. Найду ‑ не помилую.

Уншэхэн пришел во второй раз. Он не стал заходить в юрту, остановился у трех молодых осин, которые росли рядом.

‑ Какие славные осины, ‑ проговорил он вслух. ‑ Отрежу веточку, посажу у своего дома.

Уншэхэн вытащил нож и отрезал...

‑ Ой, ой, ой! ‑ закричала осина голосом Харжа-Мина. ‑ Проклятый, ты отрезал мне палец!

В последний раз пришел Уншэхэн к Хартагай-хану. Опять не зашел в юрту, а отправился к ханскому табуну, заарканил черного жеребца, вскочил на него. До тех пор гонял по степи, пока жеребец не покрылся белой пеной, до тех пор хлестал, пока жеребец не взмолился человеческим голосом:

‑ Смилуйся, Уншэхэн, жестокий ты человек! Засек чуть не до смерти. Ведь я же Харжа-Мина.

‑ Ха-ха-ха! ‑ рассмеялся Уншэхэн. ‑ А я и не знал, что на своем друге скачу! Вскоре все вокруг узнали о позоре ханского сына, он стал общим посме­шищем. Хартагай-хан рассвирепел и решил отомстить Уншэхэну.

‑ Приведите ко мне этого голодранца! ‑ приказал хан своим слугам. Уншэхэна привели. Хартагай-хан взглянул на него дикими глазами и

закричал:

‑ Убью! Моего сына осрамил... Если не выполнишь мою волю ‑ отберу жену, а тебя посажу на кол. Слышишь?

‑ Слышу,‑ ответил Уншэхэн. ‑ Какая будет ваша воля? Хан стукнул кулаком по колену и прохрипел:

‑ Завтра же принеси мне что-нибудь достойное удивления, иначе ‑ про­щайся с жизнью.

Встревоженный Уншэхэн пришел домой, рассказал жене о новой затее хана.

‑ Успокойся, ‑ сказала ему жена. ‑ Все будет хорошо. Когда пойдешь к хану, на пороге найдешь ворону с перебитым крылом. Ее и отнеси.

Уншэхэн нашел ворону, принес к хану, положил перед ним на стол.

‑ Светлейший хан, ничего, более достойного удивления, я не нашел. Хартагай-хан даже подскочил на месте.

‑ Что? ‑ закричал он. ‑ Ты насмехаешься надо мной? Хотел удивить меня этой дохлятиной? Не потерплю! Эй, слуги, зовите сюда всех нойонов!

В ханскую юрту собрались самые важные нойоны. Они кланялись и в страхе повторяли:

‑ О, высокородный хан... Смиренно ждем ваших мудрых повелений. Хартагай-хан ткнул пальцем в сторону Уншэхэна и проговорил, зады­хаясь от бешенства:

‑ Посадить негодяя на кол. ‑ Потом показал на ворону: ‑ Утопить в реке.‑ Передохнул и зловещим голосом закончил:

‑ А дочку хозяина Байкала привести моему сыну... Сын хана захохотал, завизжал от радости:

‑ На кол его, на кол! А жену мне! Аи, какой справедливый хан-отец!

Нойоны и слуги бросились выполнять повеление хана. Только протяну­ли руки к вороне, она подпрыгнула на столе, каркнула страшным голосом: «Карр!» ‑ и вдруг, вспыхнув жарким пламенем, кинулась на Хартагай-хана. Хан, его сын и все нойоны тут же превратились в пепел. Только батрак Уншэхэн остался живой-невредимый.

Все подданные Хартагай-хана собрались на то место, где была сгорев­шая ханская юрта, и три дня от радости танцевали и пели веселые песни. А Уншэхэн со своей красавицей женой потом много-много лет жил дружно и счастливо.

Назад в раздел


Официальный сайт Национальной библиотеки Республики Бурятия



кзд 17 copy.jpg




 









Copyright 2006, Национальная библиотека Республики Бурятия
Информационный портал - Байкал-Lake