Eng | |
   
  
   
   

 /   / Электронная библиотека / Озеро Байкал


  ?
 



 


:



 


.

:


@Mail.ru

  

 .

Байкал в миниатюре

Автор:  Гурулёв С.
Источник:  Мир Байкала. - 1971. - № 3. - С. 108-113.

Еще в глубочайшей древности, в камен­ном веке, человек стал изображать на ска­лах окружающий его мир ‑ животных, птиц, растения, свое жилище и себя тоже. Чтобы этим заниматься, ему необходимо было обладать разумом, способным к аб­страгированию, к созданию отвлеченных образов, и достаточно высоким интеллек­том, руководящим вкусом и тактом. Вот эти наскальные рисунки первобытного че­ловека являются самыми первыми его опы­тами по моделированию окружающего ми­ра и необъяснимо-загадочных явлений это­го мира. Позднее моделирование стало не­отъемлемой принадлежностью почти любой науки. В одной из древнейших наук ‑ география ‑ составление чертежей и гео­графических карт, сначала по белизне бе­ресты, а затем по глади, пергамента и ше­роховатости бумаги, является просто созда­нием плоскостных моделей земной поверх­ности. И сегодня различные науки не об­ходятся без моделирования тех явлений и процессов, которые они изучают, будь то процессы и явления природные, социальные или общественные, будь то процессы и яв­ления давным-давно прошедшие, происходя­щие или возможные при сочетании опреде­ленных условий. Моделирование всегда при­суще любой науке (конечно, в различной степени). Физик, например, в атомном ре­акторе бомбардирует быстрыми нейтронами атомы различных элементов, вызывая и имитируя тем самым реакции, идущие на Солнце. Химик в пробирке хочет показать либо то, что происходило некогда на Зем­ле или в ее недрах, либо то, что могло произойти, но не произошло. Электронно-вычислительная машина заменяет уже от­части мозг человека, моделирует его мыс­лительную    деятельность.

Стремление различных наук к модели­рованию изучаемых процессов, явлений и событий вполне объяснимо, оно соответ­ствует материалистической теории, позна­ния, ее принципам абстрагирования со­бытий    и    явлений.

Как и во всех других науках, в геоло­гии тоже применяется моделирование ге­ологических процессов. Оно не обошло стороной и Байкал. В частности, на Бай­кале наиболее дискуссионной является до сих пор проблема его происхождения, ис­тория и механизм возникновения необы­чайно глубоких котловин озера. Вот о моделировании процесса происхождения байкальских впадин сегодня и пойдет у нас речь.

Следует оговориться, что Байкал как природное явление не одинок. Есть его сухопутные собратья, представленные, на­пример, Великими африканскими озерами - (Танганьика, Ньяса, Рудольф, Альберт и др.), Мертвым морем, Рейнским грабе­ном. В последние годы впадины, подоб­ные байкальским, открыты на дне всех океанов. Кроме того, известны и более древние родичи Байкала, древние анало­ги Байкала, существовавшие десятки и сотни миллионов лет тому назад. Мы уже писали о забайкальских родичах Бай­кала‑впадинах гак называемого забай­кальского типа ‑ Гусиноозерской, Удинской, Тугнуйской и других, некогда вме­щавших такие же по объему водные мас­сы, как и ныне Байкал, и занесенные со временем осадками этих озер и проте­кавших рек.

Науку уже давно интересуют самые разные и еще загадочные, таинственные стороны столь удивительно глубоких про­валов-впадин   на   лике   Земли   или   на дне океанов. Геологов, в частности, всегда не­удержимо влекли процессы происхожде­ния, возникновения этих впадин. При этом неослабевающем интересе было вы­сказано и высказывается до сих пор столь много гипотез, порою противоречивых и взаимоисключающих, о чем мы уже пи­сали, что не только для будущего, но и для современного исследователя трудности заключаются не в придумывании чего-ли­бо нового, а в правильном выборе из все­го существующего хаоса гипотез. И это отнюдь    не    преувеличение.

Интерес к происхождению рифтов (так называют сейчас впадины геологи всего мира), аналогичных байкальским, со вре­менем стал подкрепляться опытами по моделированию процесса рифтообразования. Первые такие опыты были выпол­нены немецким ученым, известным гео­логом-тектонистом Г. Клоосом в тридца­тых    годах    нашего    столетия.

Основанием для осуществления первого опыта послужило то, что при изучении рифтов была высказана гипотеза о рас­тяжении земной коры и образовании риф­тов в результате такого растяжения. По­этому первый опыт Клооса выяснял ус­ловия и механизм подобного растяжения. Опыт по своему осуществлению и мате­риалам, применявшимся в нем, был очень простым. Брусок влажной глины поме­щался на двух тонких дощечках. Эти до­щечки раздвигались в разные стороны. При этом в глине отдельные узкие клино­видные блоки проседали. Каждый блок от­делялся от другого по трещине-разлому. Проседавшая часть ограничивалась миниа­тюрными разломами, разбиваясь ими на отдельные   мелкие   блоки.

Опыт Клооса достаточно хорошо объяс­нил образование Рейнской рифтовой до­лины. Он был с удовлетворением вос­принят ученым миром, особенно геофизи­ками. Он вдохновил другого исследовате­ля рифтов Мейиеса произвести математи­ческие расчеты, уже применительно не к модели из влажной пластичной глины, а к самой земной коре. Мейнес рассчитал, что если в земной коре в соответствии с моделью Клосса будет закладываться разлом (сброс), то второй такой разлом, ограничивающий опускающийся блок, бу­дет расположен от первого на удалении - около 65 километров. Он вычислил также, что дно рифта должно опуститься на 860 метров, а его борта, в порядке компенси­рующего движения, воздымутся на 640 метров. Казалось бы, все хорошо. И опыт произведен, и расчеты сделаны. Но все это вызвало и возражения. Природа бо­лее многообразна, поэтому наряду с ши­рокими рифтами встречаются и очень уз­кие. Вот эту узость ни Клоос, ни Мейнес объяснить не смогли. Другое возраже­ние ‑ рифты (впадины) более глубоки, чем это рассчитал Мейнес. Не у всех рифтов оказываются поднятыми их бор­та. Были и другие узко специальные воз­ражения,   из  которых нам   необходимо   отметить следующее ‑ к этому времени было установлено, что рифты возникают на сводовых поднятиях, на своеобразных вздутиях земной коры, имеющих большой радиус кривизны. Идея сводового подня­тия была не нова. Об этом говорил и писал еще в начале XIX века знаменитый французский   натуралист   Эли де   Бомон.

В середине тридцатых годов идея сво­довых поднятий, особенно применительно к Великим африканским рифтам, стала разрабатываться многими учеными. Поэто­му и Клоосу пришлось видоизменить свой следующий опыт по моделированию про­цесса образования рифтовой впадины. Во втором опыте материалом опять же слу­жил брусок влажной глины с некоторой примесью песка. Но если в предыдущем случае брусок глины помещался на дере­вянных раздвигающихся дощечках, го сейчас он покоился на... резиновом шаре, который можно было надувать. Резино­вый шар надувался, брусок глины на нем, выпучиваясь кверху, изгибался. В глине возникали трещины, постепенно затухав­шие к основанию бруска. В месте наи­большего изгиба бруска возникала мини­атюрная впадина, образовавшаяся на ме­сте опустившихся   клиновидных   блоков.

Клоос в эти же годы проводил экспе­рименты на глине по моделированию раз­ветвляющихся окончаний рифтов. Некото­рые рифты действительно в своих окон­чаниях ветвятся. Это наблюдается у Рейнского рифта, это можно видеть и на Байкале, когда единая на юге система впадин, начиная со среднего Байкала, разделяется на две ветви: Северный Бай­кал ‑ Верхнеангарская впадина и Баргузинская Муйская впадины; между этими ветвями зажат остроугольный клин Баргузинского хребта. Ставя эксперименты в этом плане, Клоос получал разветвле­ние разломов и миниатюрных впадин на глине в местах закругления и окончания сводового вздутия.

Эксперименты, проводимые с примене­нием тех или иных материалов и показы­вающие образование уникальных природ­ных явлений, каковыми являются впади­ны-рифты, всегда сравнивались с природ­ными объектами. Если в опытах, постав­ленных Клоосом, основная идея выража­лась в факте растяжения той верхней по­крышки (в натуре ‑ земной коры), в которой формируются рифты, то изуче­ние природных объектов выдвинуло со временем гораздо больше возможных ре­шений этого вопроса, гораздо больше ги­потез, порою взаимоисключающих друг друга. Наряду с гипотезой растяжения развивались представления об образова­нии рифтов в результате сжатия земной коры. Пользовались успехом и представ­ления о вертикальных движениях (пе­ремещениях) блоков земной коры. Со временем к объяснению сводовых подня­тий и возникающих на них рифтов стали привлекаться конвекционные движения вещества в мантии Земли, то есть в подкоровых земных слоях, а также развитие и движение магматических масс. Естест­венно, что в этих условиях эксперимента­торам все труднее стало моделировать процесс рифтообразования, поскольку те­перь необходимо было подбирать матери­алы, которые соответствовали бы принци­пу физического и механического подобия природным горным породам, слагающим сводовые поднятия и рифты, и тому еще весьма гипотетическому по своим физиче­ским параметрам и пока никому неиз­вестному веществу, которое слагает ман­тию   Земли.

Но исследователей-экспериментаторов эти трудности не остановили. Если для имитации сводового вздутия Клоос упот­ребил простой надувающийся резиновый шар, то теперь стали привлекать все бо­лее разнообразные материалы. Так, геолог Ц. В. Кириллова применила в качестве расширяющегося материала... обыкновен­ное тесто, из которого стряпают калачи, булки и другие вкусные вещи. Правда, здесь опыты ставились не по рифтообразованию, а по процессу образования слан­цеватых горных пород, раскалывающихся на тонкие плитки. Экспериментатор по­добную сланцеватость заметила на... га­летах. И каждый может видеть, что га­лета распадается на тонкие параллель­ные слои-плитки. Чтобы получить подоб­ную плитчатость, образующуюся в при­роде на фоне так называемых складчатых процессов, Кириллова замесила тесто из муки, воды, соды и двууглекислого аммо­ния. Отдельные участки теста были про­крашены, чтобы легче наблюдать резуль­таты опыта. Тесто в формах ставилось в печь и выпекалось. Так имитировался процесс образования плитчатых (сланце­ватых) горных пород на фоне складча­тых (поднимающегося теста) процессов. Но для объяснения происхождения риф­тов тесто еще никем не применялось, мо­жет быть, отчасти потому, что гипотезы о рифтах всегда были у нас и за рубежом «мужской работой».

Но мы несколько отвлеклись. Одним из интересных экспериментов, в котором имитировались одновременно конвекцион­ные токи в мантии Земли и сводовое вздутие, был эксперимент Р. Фрёнда. Этот исследователь отметил, что в опытах Клооса основание бруска увлажненной глины оставалось плоским. По-видимому, это не соответствует природной обста­новке, поскольку всем ясно, что процесс рифтообразования является глубинным, в нем участвуют не только верхние слои земной коры, но и нижние, а также ве­щество мантии. Фрёнд выдвинул гипоте­зу «сужения» (пережима). Суть ее он объясняет на примере растягивающегося металлического стержня, который перед тем, как в каком-то месте разорваться, сужается, пережимается, в этом месте образуются разрывы типа «конус в ко­нус», напоминающие те сбросы-разломы, которые   ограничивают   любой   рифт.

Фрёнд поставил следующий экспери­мент: в центральной части стеклян­ного ящика снизу нагнетались либо жид­кая ртуть, либо жидкое стекло. На их поверхности слоем одинаковой толщины насыпались либо... манная крупа, либо железный песок. Крупа и песок имитиро­вали земную кору, а ртуть и стекло ‑ мантию Земли. Специальные перегородки позволяли нагнетать жидкость снизу в сравнительно узком линейном интервале. Ртуть и стекло воздымали крупу и пе­сок, утоняли, суживали, пережимали их слой и затем растекались в стороны, пе­реливаясь через края формы, удержива­ющей всю эту систему. В месте пережи­ма слой крупы и песка проседал, образуя линейную впадину. Он здесь утонялся, и ближе к поверхности подступала нагне­тающаяся жидкость.

Этот опыт Фрёнда впервые моделировал вероятные конвекционные потоки вещест­ва в мантии Земли, а также возможность образования над ними сводовых поднятий и обрушающихся рифтов (впадин). В этом же опыте показано, что под рифта­ми земная кора утоняется и мантия вы­ступает в виде антикорня, своеобразного выступа. Такие антикорни обнаружены уже во многих рифтах, в том числе и в рифтах океанов. У Байкала антикорень доказывается иркутским геофизиком Ю. А. Зориным, о чем мы уже писали.

Все эксперименты, которые мы кратко описали выше, касались либо конкретных рифтов (Рейнский), либо рифтов вообще. Что касается байкальских структур, то моделирование здесь до недавнего вре­мени вообще не практиковалось. Первая попытка такого рода принадлежит ново­сибирским геологам И. В. Лучицкому и П. М. Бондаренко. Эти исследователи исходили из следующих предпосылок.

Во-первых, сводовое поднятие, возмож­но, формируется над разогретыми на глу­бине магматическими массами. Представ­ление о магматическом глубинном оча­ге (астенолите) наиболее полно развил еще в 1936 г. английский ученый Б. Вил­лис применительно к африканским риф­там. Виллис полагал, что астенолит воз­никает в результате радиоактивного разо­грева. Земная кора над астенолитом воз­дымается и расширяется.

Во-вторых,   конфигурация   системы   бай­кальских    впадин    отличается    изогнутос­тью,    непрямолинейностью.     Эту    изогну­тость многие исследователи отмечали уже давно.   Ее   можно   хорошо    видеть   на лю­бой   географической    карте    Байкала.

Вот эти две главные предпосылки и ле­жат в основе опытов Лучицкого и Бон­даренко.

Экспериментаторы прежде всего столк­нулись с выбором материала, который имитировал бы глубинный магматический очаг, способный к расширению и взду­тию покрышки (земной коры). Резиновый шар, который применял Клоос, слишком примитивен.   Он не соответствует   по   подобию материалу магматического разо­гревающегося очага. Тесто, примененное в опытах Кирилловой и поднимающееся либо на бактериальном брожении дрож­жей, либо на реакциях с участием соды и двууглекислого аммония, тоже не соот­ветствует принципу подобия. Поэтому пос­ле просмотра целого ряда материалов Лучицкий и Бондаренко остановили свое внимание на вермикулите ‑ слюдистом минерале, обладающим замечательным свойством при сильном прокаливании уве­личивать свой объем в 15-25 раз. Про­каленные пластинки вермикулита превра­щаются в червеобразные столбики и нити (отсюда и название минерала: «верми-кулос» ‑ червячок), обладающие тепло-и звукоизоляционными свойствами. Все эти свойства делают вермикулит очень ценным полезным ископаемым. Его про­каленные массы применяются для обмаз­ки паропроводных труб, котлов, печей, он звукоизолирует кабины современных очень шумных самолетов, а также находит при­менение в производстве обыкновенных домашних обоев. Свойство увеличивать свой объем и быть после прокаливания легче воды (удельный вес 0,6-0,9) вер­микулит приобрел благодаря воде, содер­жащейся в его кристаллической решетке и выделяющейся при сильном прокали­вании.

Опыт проводился на металлическом стенде, в который был вмонтирован элек­трический нагреватель. Три стенки стенда были непрозрачными, четвертая ‑ проз­рачная, из плексиглаза. На дно стенда, на асбестовую прокладку, помещался из­мельченный вермикулит. От бортов стенда слой вермикулита отделялся балластным слоем влажной глины. Слой вермикулита имитировал разогревающийся на глубине магматический   очаг    (астенолит).

Над вермикулитом помещался слой из увлажненной (25‑30%) песчаной глины. Нижняя часть этого слоя «утяжелялась» небольшой примесью алебастра и абра­зивного порошка. Все это имитировало земную кору. В «земной коре» проклады­вались также тонкие маркирующие про­слойки из алебастра, мела или цветной глины, чтобы можно было наглядно видеть, что же происходит с «земной ко­рой» при сводовом вздутии, как она при этом    деформируется.

Первоначальная серия опытов с разо­гревающимся и расширяющимся вермику­литом (астенолитом) показала, что на своде возникают трещины, постепенно раздвигающиеся и приобретающие вид обыкновенных прямолинейных рифтов. Но такой изогнутой в плане системы, как байкальская, не получалось. Поэтому экс­перимент был усложнен тем, что модель расширяющегося удлиненного астенолита подвергалась деформации сдвига и одно­временного вращательного движения. Вращение, исходя из некоторых геологи­ческих соображений, происходило по ча­совой стрелке. Ко всей системе была как бы приложена пара сил: на южном кон­це силы действовали в западном направ­лении,   на   северном - восточном.

Сравнение этих двух схем ‑ эксперимен­тальной и природной ‑ показывают, что Лучицкому и Бондаренко удалось получить в общих чертах искривленную систему ми­ниатюрных впадин, напоминающую по ри­сунку систему байкальских рифтов, к чему и стремились экспериментаторы. Но если смотреть на экспериментальный рисунок с некоторой предвзятостью и предубеж­дением, одним словом,‑ придирчиво, то можно видеть и целый ряд расхождений, несоответствий с природной обстановкой. Однако не в этом дело. Цель, поставлен­ная экспериментаторами, в общих чер­тах достигнута. Получен свод, подобный Байкальскому, на этом своде под расши­ряющимся действием вермикулита обра­зовались трещины-впадины, подобные бай­кальским, и вся их система в результате сдвига и вращательного движения по ча­совой стрелке приобрела изогнутый вид, близкий к той S-образной и сигмоидальной форме системы байкальских впадин, о которой геологи писали давно и не­однократно.

Нельзя не отметить того, что Лучицкий и Бондаренко в своем опыте «по­путно» получили узкие линейные складки, расположенные к северо-западу от Бай­кала, в пределах так называемой Сибир­ской платформы, и в какой-то мере дали объяснение их происхождению. Системы непских (по названию реки Непы) скла­док геологами установлены давно. Заме­чено, что эти узкие выпуклые (антикли­нальные ‑ так называют их геологи), складки образованы в слоях различного возраста. В складках участвуют соленосные отложения нижнего кембрия, возраст которых около пятьсот пятидесяти мил­лионов лет, континентальные угленосные отложения юрского периода возрастом примерно в сто пятьдесят миллионов лет и даже молодые кайнозойские отложе­ния, возраст которых сопоставим с воз­растом Байкала. Столь широкий спектр разновозрастных осадков, участвующих в складках, всегда вызывал у геологов недоумение, потому что не ясно, когда же, в какой именно геологический период они образовались. Непские складки (по образному выражению геолога М. М. Одинцова это складки-морщины) являют­ся хорошими ловушками для нефти и га­за. В одной из таких складок‑Марков­ской ‑ геологи сравнительно недавно от­крыли газ и нефть, самые древние по возрасту вообще на Земле ‑ кембрий­ские. Это открытие у нас широко освеща­лось в печати и даже в художественной литературе.

Но вернемся к Байкалу и к опыту Лучицкого и Бондаренко. Как уже подчерки­валось, любой опыт всегда сравнивается с природой, с фактурой. Мы, однако, не будем предпринимать попытки сравнения результатов этого опыта с природной обстановкой на Байкале, а посмотрим, насколько же правы экспериментаторы в своих двух отправных пунктах ‑ о глу­бинном магматическом очаге и о враща­тельном    моменте    природных    сил.

Идея   глубинного   магматического   очага под Байкалом сейчас находит все больше сторонников и подтверждается самыми новейшими исследованиями. Из этих ис­следований наиболее впечатляющие ре­зультаты получены двумя методами. Первый ‑ измерение тепловых потоков, идущих из недр Земли. Здесь ученые подошли к Байкалу как к настоящему морю и впервые в условиях континен­тального озера применили океанографи­ческую методику. В донные осадки Бай­кала с борта специального судна ‑ это был «Верещагин» Лимнологического ин­ститута ‑ опускался прибор, который имеет довольно-таки замысловатое назва­ние «термоградиентограф». Прибор отби­рает пробы грунта, в которых измеря­ется их теплопроводность. После неиз­бежных расчетов и поправок на условия отбора получаются величины количества тепла, поступающего из недр. Таким пу­тем установлено, что под Байкалом теп­ловой поток достигает двадцати восьми десятимиллионных частей калории на один    квадратный    сантиметр    поверхности в секунду. Что ни говорите ‑ величина не ахти какая большая, но помноженная на громадные площади, она может дать значительный эффект. Так вот эта ве­личина теплового потока почти в два ра­за превышает тепловой поток вне Байка­ла. Отсюда теплофизики, изучающие теп­ловые потоки Земли, делают вывод о су­ществовании значительной тепловой ано­малии под Байкалом. Тепло это может идти со стороны расположенного на глу­бине   магматического   очага.

Второй метод, говорящий о возможном существовании под Байкалом магматиче­ского разогретого очага, ‑ метод геофизи­ческий, магнито-теллурическое зондирова­ние, а сокращению ‑ МТЗ. Этот метод позволяет измерять электрическое сопро­тивление вещества на различных земных глубинах, даже не только в земной коре, а за ее пределами, в мантии Земли. В Прибайкалье глубинным магнито-теллурическим зондированием установлены три зоны (слоя) повышенной электрической проводимости.   Не   будем   касаться   первых двух, верхних, посмотрим, как же ведет себя наиболее нижняя из установленных зон. Измерения показывают, что эта зона в районе сел Верхоленска и Манзурки (Иркутская область) начинается на глу­бине двести-двести двадцати километров от поверхности, возле села Усть-Анга она уже располагается ближе к поверхности‑ около ста тридцати километров, а на Бай­кале глубина ее залегания всего лишь во­семьдесят километров. Эта зона обладает повышенной электропроводностью, что вообще характерно для вещества, находя­щегося в стадии расплава. Да и по общим вычислениям температура вещества па глубине двухсот километров должна быть порядка от тысячи двухсот до тысячи восьмисот градусов, а на глубине ста километров ‑ от восьмисот до тысячи двухсот градусов. Учитывая земные дав­ления, при таких температурах вещество должно быть жидким, в виде расплава, во   всяком   случае   ‑   пластичным.

О том, что система байкальских рифтов более прогрета и что здесь относительно близко к поверхности могут подходить магматические массы, свидетельствуют, наконец, геологические данные. Геологам давно известно, что именно в зоне Байкала очень много горячих подземных ис­точников, температура которых на выхо­де из недр почти достигает температуры кипения воды. Известно также, что в са­мом недавнем геологическом прошлом в Прибайкалье действовали вулканы. Шла­ковые конусы этих вулканов можно ви­деть в Тункинской впадине (в пяти-семи километрах от курорта Аршан) и в хреб­те Удокан, где они недавно были уста­новлены   геологом   В.    П.   Солоненко.

Все это говорит с несомненностью о вероятном залегании под Байкалом глу­бинных разогретых магматических масс, подъем которых, возможно, обусловлива­ет процесс рифтообразования. Вот почему в любых экспериментах по Байкалу не­обходимо учитывать воздействие на зем­ную кору глубинных магматических оча­гов.

Другое обстоятельство, которое высту­пало существенным моментом в опытах Лучицкого и Бондаренко,‑ это враща­тельное движение всей системы в целом. Основанием этому служила для экспери­ментаторов не только необходимость ими­тировать изогнутость в плане байкальской системы, но и некоторые идеи, разраба­тываемые геологами. В этом отношении не стоит нам ссылаться даже на широко известные представления о «плавании» материков (например, считается, что Аме­рика «уплывает», отодвигается от Старо­го света, все дальше «уходит» Гренлан­дия от севера Европы и тому подобное), представления,  которые хотя   и   не   разделяются некоторыми все больше получают подкрепление со сторо­ны геофизиков. Считается, что при «пла­вании» материки могут поворачиваться, вращаться. Но не это лежит в основе, ибо мы ведем речь сугубо о внутриконтинентальном районе, удаленном от крае­вых материковых швов, сочленяющих оке­аны и материки, за тысячи километров. В основе лежат идеи некоторых геологов о том, что геологической структуре на­шей планеты свойственны не только упо­минавшиеся нами разломы, складки-анти­клинали (выпуклые) или складки-синкли­нали (вогнутые), но и сложные, разнооб­разные по форме структуры, образован­ные вращательными движениями. Эти структуры известный китайский геолог Ли Сы-гуан назвал вихревыми. Чтобы по­нять эти структуры, необходимо предста­вить, прежде всего, что движения на пла­нете происходят не в одной какой-либо плоскости, а в трехмерном пространстве. Подобно тому, как на смену простой плоскостной геометрии Эвклида пришла пространственная, сферическая геометрия Лобачевского, точно так же элементарные структуры прежних геологов-тектонистов сменяются более сложными структурами, образованными проявлением движений, пульсаций планеты в сферическом прост­ранстве. Ли Сы-гуан указывает, например, на то, что упоминавшаяся нами Сибир­ская платформа (ее южная часть ‑ Ир­кутский амфитеатр) испытала вращатель­ное движение по часовой стрелке. Все это, конечно, было известно эксперимента­торам. Теперь понятно, почему они стали вращать свою вермикулит ‑ глиняную модель   по    часовой    стрелке.

Как можно убедиться, просмотрев осу­ществленные опыты по моделированию процесса формирования впадин-рифтов вообще и байкальских, в частности, геоло­гов не удовлетворяют те многочисленные и противоречивые гипотезы о происхож­дении котловин Байкала и их аналогов, которые сейчас существуют. Гипотезы (правда, не все) проходят эксперимен­тальную проверку, проверку на моделях, где процесс формирования впадин ими­тируется в миниатюре на материалах, ко­торые в какой-то мере соответствуют по подобию    природным.

Эксперименты по моделированию при­родных процессов, в результате которых образовался Байкал и байкальские впади­ны (рифты), в будущем, несомненно, бу­дут продолжаться, усложняясь как по набору материалов, так и по ходу про­цесса. Интересной представляется поста­новка экспериментов на основе не только гипотезы расширения и сводового подня­тия,   но   и   на основе других гипотез.

 











-

   
.     
     
       





Copyright 2006,
- -Lake