Eng | Рус | Буряад
 На главную 
 Новости 
 Районы Бурятии 
 О проекте 

Главная / Каталог книг / Озеро Байкал / Экология Байкала

Разделы сайта

Запомнить меня на этом компьютере
  Забыли свой пароль?
  Регистрация

Погода

 

Законодательство


КонсультантПлюс

Гарант

Кодекс

Российская газета: Документы



Не менее полезные ссылки 


НОЦ Байкал

Галазий Г. Байкал в вопросах и ответах

Природа Байкала

Природа России: национальный портал

Министерство природных ресурсов РФ


Рейтинг@Mail.ru

  

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Байкальская комбинация

Автор:  Веленгурин В.
Источник:  Комсомольская правда. - 2010. - 12 апр. - С. 12-13.

Эколог для власти почти всегда оппозиционер… Эту странную для обустройства России мысль (всё-таки отравление граждан – задача для чиновника не первоочередная) мне внушил телевизор гостиницы города Байкальска. Я был в километре от зна­менитого Целлюлозно-бу­мажного комбината (ЦБК), чьи ароматные стоки вот уже полвека подпитывают круп­нейшее в мире хранилище пресной воды. И когда из те­левизора вывалились крича­щие об экологии граждане, они на фоне оскверненного ржавыми трубами Байкала выглядели как родные.

Но слышу, в телевизоре что-то не то... Не о Байкале крик. Это жители Владимир­ской области выгрызают у Росатома объяснение, почему именно их городу Мурому вы­пала честь соседствовать со строительством атомной электростанции.

- Это совершенно безопас­но и к тому же гарантирует новые рабочие места, - уныло объясняли спецы Росатома.

- Почему вы тогда не попро­бовали рассказать о пользе атомной   станции   жителям Мурома? - зло улыбались оп­поненты.

- Вы некомпетентны и на­строены на конфликт, - чека­нил атомщик.

- Но нам там жить! Надо учитывать наше мнение! - нервничали общественники.

- А где же строить - на Се­верном полюсе? - вдруг взор­вался депутат Госдумы Вале­рий Драганов, нечаянно озву­чив настоящее объяснение.

И телевизор затих. Пауза...

Власть и общество с недо­умением глядели друг на дру­га... Те, кто в строгих дорогих костюмах, верили, что в отли­чие от «говорунов» занимают­ся делом - они создают новые рабочие места, не тратят дра­гоценное время на дискуссии, а строят единственное воз­можное (как - они считают) бу­дущее России...

И как же это, черт возьми, похоже на байкальскую исто­рию... Впрочем, здесь все на­много хуже. Сейчас там...

ХОЛОДНАЯ БАЙКАЛЬСКАЯ ВОИНА

В бермудском треугольнике (Иркутск - Байкальск - озеро Байкал) так густо смешались политика, экология и даже во­енные, что понять логику про­исходящего нелегко.

С одной стороны, Иркутск для федеральных властей - да­же не головная боль, это «сол­нечное сплетение». Сюда бьет «распоясавшаяся» оппозиция, старательно расшатыва­ющая властную вертикаль. Сюда зачастили «несистемные» критики Кремля, кото­рые на байкальской земле бы­стро мутируют в экологов (не­давно здесь побывал извест­ный «природозащитник» Бо­рис Немцов). И это уже не со­трясение воздуха, а настоя­щая политика. Коммунисты Иркутска, например, разгро­мили «Единую Россию» на недавних выборах мэра с та­кой легкостью, что поневоле засомневаешься: так ли уж россияне аполитичны? Но власти будто не замечают «экологической дубины» оп­позиции. Более того - федера­лы играют в поддавки.

В январе вышло знаменитое постановление № 1, которое исключило производство целлюлозы, бумаги и картона из перечня видов деятельно­сти, запрещенных в экологи­ческой зоне Байкала».

Для экологов это был шок, для местной оппозиции - на­чало «праздника непослуша­ния». Потому что парализо­ванный кризисом Байкаль­ский комбинат не просто во­зобновил свою работу. Поста­новление позволяло ЦБК от­казаться от экологичного, но затратного «замкнутого цик­ла» и работать по старинке, сбрасывая в озеро отходы.

«Как можно одновременно рекламировать байкальскую питьевую воду (тут произво­дится миллионы литров бутилированной воды. - В. В.) и открывать ЦБК?» - размыш­ляли иркутские блоггеры...

Но надо отдать должное правительству - из Москвы это решение выглядело не просто разумным, а чуть ли не единственно верным. Разрыв цикла очистки стоков позво­лял ЦБК производить доро­гую «беленую» бумагу (без­вредный «замкнутый» цикл был пригоден лишь для деше­вой «серой»), предприятие становилось рентабельным. А значит, город, измученный кризисом, спасен! Для его жителей - работа, хлеб, уве­ренность в будущем...

Кстати, временный запуск ЦБК (для успокоения эколо­гов объявили, что комбинат будет работать лишь несколько лет) выглядел гуманно, даже учитывая лукавство эпохи.

Владелец комбината Олег Де­рипаска пообещал в скором времени подарить контроль­ный пакет акций ЦБК своему компаньону и... местной ад­министрации...

В общем, похвальное чело­веколюбие властей благород­но сверкало на фоне прими­тивного политиканства оппо­зиционеров, на которых вполне можно было прикрик­нуть голосом спеца из Росато­ма: «Вы некомпетентны и на­строены на конфликт!»

Но в глубине этой истории вдруг обнаружились детали, которые упрямо не сходились и с трудом поддавались логи­ке. Чтобы развеять сомнения, я полетел в «спасенное «Пикалево-2»...

УМИРАЮЩИЙ МОНСТР

Накануне вылета в Иркутск меня озадачил странный по­ворот этой «байкалиады». Прошли два враждебных друг другу митинга. Один - оппо­зиционный, против запуска ЦБК, другой - в поддержку.

Митинг «за» был предсказу­ем. Вместе с губернатором на улицу вышли «Единая Рос­сия» и, конечно, представите­ли гибкой оппозиции - ЛДПР и справедливороссы. Приеха­ли и рабочие многострадаль­ного Байкальска, которые благодаря правительству на­конец увидели зарплату. А вот против запуска ЦБК (а зна­чит, против счастливого тру­доустройства байкальских пролетариев) протестовали... коммунисты и профсоюзы.

- У вас сложилось впечатле­ние, что мы пошли против ра­бочих? - нервничает секретарь обкома КПРФ Сергей Лев­ченко. И пытается с впечатле­нием бороться - дескать, им, коммунистам, и озеро жалко, и за здоровье пролетариата в XXI веке волнительно...

Политик не убедил. Шли выборы мэра, а значит, нор­мальная оппозиция обязана ругать власть в любом случае - откроет ли она комбинат или закроет. Но Иркутск к несча­стным байкальским рабочим действительно суров.

- Как же нам надоел этот во­нючий ЦБК! Взорвать бы его, чтобы он не мучил наш Байкал! - ворчал мой знакомый иркутский бизнесмен. - Это вам  в Москве кажется, что вы рабочих облагодетельствовали… Вам вообще слишком много кажется! Народ вокруг ЦБК всегда был себе на уме. Вот смотри, - загибает он пальцы. - Зимой там шикар­ный горнолыжный курорт - раз, гостиницы - два, летом туристы - три, рыбалка - че­тыре и, конечно, знаменитая байкальская клубника!..

Председатель движения «Байкальская экологическая волна» Марина Рихванова бо­лее осторожна. «Волну» по­очередно проверяют чуть не все инстанции области. В итоге экологи «под статьей», их компьютеры конфискова­ны по обвинению в использо­вании контрафактных про­грамм. А сотрудникам люди в штатском вкрадчиво советуют поразмышлять: кто и зачем платит гранты «Волне»?

Кстати, Рихванова призна­ет: деньги от иностранных ор­ганизаций (в том числе - да, да! - американских) экологи получают. И жалеет, что оте­чественные благотворители требуют половину российско­го гранта в случае получения «оставить в Москве» (эколог явно избегает грубого слова «откат»). А вот обвинения в сотрудничестве с иностран­ными разведками Рихванова склонна усугублять.

- Скажу больше: я получаю от иностранцев не только гранты, но и денежные поощ­рения, - говорит она. - Часть премии Годдмана (это вроде Нобелевки для экологов. - В. В.) я вложила в создание рабочих мест в Байкальске. За тот год, пока ЦБК стоял, мы создали инвестиционный фонд. Бизнес интересовался, например, туристическими проектами, но тогда все счи­тали, что ЦБК будет закрыт навсегда... А теперь какой в Байкальске может быть ту­ризм, если от комбината так пахнет! - восклицает эколог и жалуется, что по-настоящему трудоустройством Байкальска озаботилось не государство, а общественные организации.

Тем временем, кто-то из бывших работников комбината уехал в Иркутск, кто-то – на Сахалин, вакансии предлагал соседний Селенгинский комбинат (любопытно, что в отличие от злосчастного ЦБЦ он работает прибыльно даже в условиях «замкнутого цикла»).

Мы ещё долго говорили с экологом о Байкале. О знаменитых рачках, которые миллион лет фильтрует байкальскую воду. О сбросах ЦБК, которые по словам Рихвановой, беспомощно «фильтруют» уже самих рачков (в пробах умирают 80% этой полезной живности). И главное, никто не знает, в каком состоянии очистные сооружения комбината после простоя…

А я никак не мог отделаться от вопроса-наваждения: в чем вообще смысл открытия ЦБК? Почему бы на миллио­ны, потраченные на запуск вредного производства, не ор­ганизовать добрую тысячу «экологичных» рабочих мест...

В этом смысле разговор с председателем комитета Зак-собрания Иркутской области по экологии Юрием Фалейчиком напоминал хождение по лабиринту. Председатель был обязан оставаться в рам­ках официальной позиции, но там, внутри, как мне пока­залось, тоже темно. С одной стороны, Фалейчик согласен, что «ЦБК не место на Байка­ле, как лошади не место в цер­кви». С другой - он уверен, что избавиться от ЦБК мож­но, лишь когда в Байкальске появится достаточно новых рабочих мест. На мое замеча­ние, что надеяться в России на скорое строительство чего-либо наивно, Фалейчик среа­гировал достойно.

- Возможно, вы правы, - со­глашается он. - Но... Рассуж­дения - давайте закроем ком­бинат, а люди сами найдут се­бе работу - настоящий эколо­гический фашизм! Ради соб­ственной   идеи   некоторые экологи готовы вычеркнуть людей из жизни. Многие из них, кроме своей идеи, не ви­дят ничего. Не видят людей! Да, часть байкальцев после закрытия комбината действи­тельно первыми «поднялись на крыло» и отправились ис­кать лучшей жизни. Это лю­ди, которые не могут жить на социальные подаяния, они своими руками строят свою судьбу. Но, к сожалению, та­ких людей в России немного. И требовать от человека, если он внутренне к этому не рас­положен, - иди, ищи работу в другом городе - невозможно!

Потом мы поговорили о том, что «Байкал - это систе­ма, способная переваривать всякую гадость практически до нуля» (тут я вспомнил сло­ва директора Лимнологиче­ского института СО РАН Ми­хаила Грачева: «Если все че­ловечество утопить в Байкале, его уровень поднимется лишь на о сантиметров»).

- Подождите! - спохватыва­юсь. - Почему же тогда не об­народованы   анализы   проб донных отложений, добытых при погружении батискафов?

-   Пробы-то в порядке, - вздыхает депутат. - Но сказать об этом никто не рискует!

- ?!

- Говорить, что ЦБК - чис­тое предприятие, - нельзя. Будешь белой вороной. Заподозрят: а не хочешь ли ты оставить ЦБК навсегда? А это ересь и святотатство…

ВОЕННАЯ ТАЙНА

Перед отъездом из Иркутска в Байкальск один иркутский чиновник на условиях не то что полной, а абсолютной анонимности намекнул, зачем Москве спасать этот моногород.

- Я не знаю, патриот ли вы... - бдительно всматривался он в меня. - Но я не хочу, чтобы американцы устанавливали здесь демократию, как в Ира­ке...

- Как в Ираке? - задумыва­юсь. - Нет, как в Ираке, я не хочу. А при чем здесь Байкал?

И тут мне рассказывают, что в беленой целлюлозе, ко­торую вырабатывал ЦБК, оказывается, очень нуждается военный комплекс страны. Этот жаропрочный материал (черный «нос» космического корабля «Буран» был сделан именно на Байкале) необхо­дим для производства ракет. Но так как в большинство российских комбинатов, спо­собных выполнить этот воен­ный заказ, уже проникли иностранные акционеры, ре­шено сохранить проверенно­го поставщика. Тем более что чистейшую воду Байкала ра­кетчики очень уважают - «на­конечники» для боеголовок здесь получаются отменные.

То есть для сохранения не­зависимости и суверенной демократии России требуется «временное и незначитель­ное» загрязнение Байкала.

Боже...

Пораженный столь бесце­ремонным вмешательством в эту сентиментальную эколо­гическую историю милитари­стов из России и США, я по­ехал сверять все эти иркут­ские версии с реальностью. С Байкальским комбинатом.

ГОРОД БУРИЛЬЩИКОВ

Взгляд больно царапается о серое железо, которое беско­нечной линией тянется по бе­регу ослепительно-белого озера. Шпалы, провода, боч­ки, трубы, бесчисленные ржавые коробки брошенных производств... В такие мину­ты трудно любить человечест­во (зря ученые присвоили homo звание sapiens - на деле он вульгарный паразит).

Говорят, у берега под сне­гом - груды мусора, оставлен­ные туристами. Убирать эту дрянь некому - такая работа, по-видимому, здесь никому не нужна...

В центре Байкальска с бе­тонного постамента взмывает ввысь ракета. Это радует. Значит, из работы ЦБК на оборонку здесь секрета не де­лают...

Байкальск оказался дело­витым городком, в котором не чувствовалось ни трагиз­ма, ни радости воскрешения.

Благо почти все 15-тысяч­ное население на виду. Вот тетушки торгуют омулем и сигом. Дороговато. Говорят - туристический сезон. Цент­ральные гостиницы действительно переполнены горнолыжниками. Утром они бредут к подъемникам, чтобы скатиться с красивых окрестных гор. Ближе к вечеру оттуда потянутся сотни байкальцев. С работы. Будут костерить окаянные морозы (в эту зиму они доходили до – 30), распугавшие клиентов, но на зарплату жаловаться точно не станут…

Нашёл номер в частной гостинице, которых здесь немало. Поговорили с хозяйкой о закрытии-открытии ЦБК.

Разговор получился конт­растным. Сначала она с ужа­сом вспоминает зиму про­шлого года, когда ее родст­венникам и друзьям из-за безденежья часто не хватало даже на еду. Народ в отчая­нии вышел на улицы (об уни­кальности байкальских ми­тингов - чуть позже), и только тогда Иркутск прислал вагон продуктов, которые доста­лись лишь 86 семьям. Еды хватило на 2 недели, после че­го власти «подбодрили» граж­дан тем, что помощь выделя­ется раз в год...

- То есть запуск ЦБК был долгожданным, - киваю я.

Молчание. Хозяйка заду­мывается, смотрит в окно, где ледяной глыбой лежит Бай­кал.

- Наверное, - говорит она и вдруг начинает рассказывать, как долго и муторно в страда­ющем безработицей Байкальске она искала повара и убор­щицу. - Люди приходят на со­беседование, спрашивают об условиях и уходят, - пожима­ет плечами. - В итоге наняла буфетчицу из Братска.

Буфетчица из Братска, бой­кая и смешливая особа лет 50, рассуждает более цинично. Она не может простить ком­бинату его отвратительный запах.

Любопытно, что опрошен­ные мною таксисты (а они - надежное vox-populi любого города мира) к комбинату так же холодны. 53-летнему переселенцу Павлу, кото­рый, несмотря на свой поч­тенный возраст, в поисках работы перебрался сюда с Сахалина, эта слабость про­стительна. Продал квартиру там, купил на вырученные деньги подержанную «десятку» здесь – теперь ему точно не до экологии. А вот 40-летний абориген Николай меня удивил.

-   Надоел это прыщ! – злится он на комбинат. – Ешь рыбу и думаешь: а вдруг правы экологи и мы детей губим?

- Подождите, Николай, - протестую я. – По-моему, для вас актуальнее другая логика: если заработает ЦБК, у людей появятся деньги, разве вам это не выгодно?...

- Многие так в Байкальске думаютт, - соглашается так­сист. - Только не все на свете можно купить... Чистый воз­дух, воду, здоровье детей...

- Ах, здоровье! Ах, дети! - С усмешкой комментирует на­падки на родной ЦБК рабо­чий Александр, который из-за простоя комбината больше года   был   безработным.   - Сколько же паразиты-эколо­ги народа-то у нас оболвани­ли! Но почему рыбаки ловят омуля именно перед очист­ными, утверждая, что клюет там лучше? И зачем пьем мы из «отравленного» Байкала, когда рыбачим?

По словам Александра, Байкальск действительно расколот между сторонника­ми (рабочие ЦБК и их семьи) и противниками. Последние делятся на профессиональ­ных экологов (дескать, бо­роться с комбинатом - их привычная работа, тем более что источники финансирова­ния обозначены, лозунги от­точены) и местных простач­ков, поверивших в «манилов­ские» прожекты иркутских мечтателей. Например, о раз­витии здесь конного спорта и производстве соломенных шляп и других несерьезных сувениров. И все-таки более всего Александра разозлило поведение местных властей. Равнодушие чиновников ме­стного бюро по трудоустрой­ству, из-за которого чуть ли не пол-Байкальска вдруг ста­ли... бурильщиками скважин.

- Нам дают списки профес­сий, напротив - графа «зар­плата», ну мы и выбрали по­больше. Логично? - спраши­вает меня рабочий.   Задумы­ваюсь...

- А им там, в бюро, все рав­но: бурильщиком ты хочешь быть или космонавтом. И по­слали на курсы переобуче­ния. Переобучились. А толку - вакансий-то нет. Одному повезло, потребовались бу­рильщики в Якутске - поехал. А там длинная очередь в от­дел кадров на увольнение и смех: а ты-то куда - здесь уж полгода зарплаты не видели...

А я, слушая эту печальную историю, с тоской думал, как же мне решить эту голово­ломку! С одной стороны, то, что директор комбината Прошкин повел себя странно, категорически запретив мне даже ступать на террито­рию его загадочного объекта, вызывало подозрения. Но с любимой версией, что Байкал травят из-за срочного воен­ного заказа (беленая целлю­лоза нужна для изготовления ракетных боеголовок), при­шлось расстаться. В иркут­ской администрации мне подтвердили: заказ военных действительно есть, но им требуется всего-то 300 - 400 килограммов суперцеллюло­зы, для ЦБК - это лишь месяц работы. Тем более что, по словам старшего научного со­трудника НИИ Минобороны РФ полковника Андрея Соломатина, еще два россий­ских комбината обладают те­ми же технологиями. «В кон­це концов мы можем купить эти 400 кг в Бразилии», - со­общил он «КП».

Официальная версия о спа­сении моногорода тоже хро­мала. Из полуторатысячной армии безработных остава­лось максимум 500 - 600 чело­век, трудоустроить которых можно было и без политиче­ского скандала...

Тут даже глава района (!) Андрей Должиков (в прошлом рабочий комбината) осторожно дал мне понять, что до сих пор считает запуск ЦБК ошибкой. Более того, его настойчивые предложе­ния перепрофилировать предприятие на глубокую пе­реработку древесины или на сборку генераторов собствен­ники почему-то отвергли...

Была последняя надежда на встречу с местной Жанной д'Арк - мастером кислород­ного цеха ЦБК Людмилой Пашковой, ставшей вождем байкальского пролетариата. Когда люди поняли, что день­ги от хозяев просто так не по­лучат, Пашкова вывела рабо­чих на митинг, десятки объя­вили голодовку...

Люди требовали всего лишь выплатить долги по зарплате. Призывы запустить ЦБК хоть и звучали, но как-то тихо и безнадежно (в разгар кризиса это считалось затеей нереаль­ной). И успокоить Байкальск можно было парой-тройкой миллионов рублей. Но рабо­чим не платили, и народ сви­репел. Иркутские власти за­паниковали, когда авангард байкальского пролетариата засобирался ехать митинго­вать в Москву. Газеты закри­чали о моногороде, баланси­рующем на краю голодного бунта. Москва, которая толь­ко утихомирила бунтующий Пикалево, нервно рассматри­вала новую угрозу - Бай­кальск. И когда дрожь госу­дарственных нервов дошла до предела, 11 июня прошлого года к рабочим пришел хозя­ин комбината.

- Он с улыбкой сказал, что давно хотел посмотреть на лидеров протестного движе­ния, - вспоминает Пашкова. - Сказал, что ему не дают рабо­тать. Что «если мне разомкнут «цикл» - ТОЛЬКО в этом слу­чае я буду выделять деньги на комбинат.

И через несколько месяцев ему цикл «разомкнули». Для города история закончилась хеппи-эндом - администра­ция ЦБК снова объявила на­бор специалистов (хотя почти треть коллектива уже нашла себе другую работу).

А я с улыбкой наблюдал не­доумение мастера кислород­ного цеха Пашковой, которая так и не поняла: почему оли­гарх хотел посмотреть именно на нее, спасительницу комби­ната? Да потому что ЦБК, в том числе благодаря Пашко­вой, будет работать очень дол­го. По данным из серьезных источников - как минимум 10 лет. Потому что это всего лишь бизнес. Наш, сермяж­ный, русский и, несмотря на благородную «социальную» косметику - абсолютно не­сентиментальный (недавно, например, 50 охранников комбината были уволены без выходного пособия, хотя они участвовали в том самом ми­тинге по защите ЦБК от эко­логов).

А Байкал?.. А при чем здесь Байкал...

Назад в раздел






СПРАВОЧНАЯ СЛУЖБА

Национальная библиотека Республики Бурятия

Научно-практический журнал Библиопанорама

Охрана озера Байкал 
Росгеолфонд. Сибирское отделение   
Туризм и отдых в Бурятии 
Официальный портал органов государственной власти Республики Бурятия 





Copyright 2006, Национальная библиотека Республики Бурятия
Информационный портал - Байкал-Lake