Eng | Рус | Буряад
 На главную 
 Новости 
 Районы Бурятии 
 О проекте 

Главная / Каталог книг / Электронная библиотека / "Миры" на Байкале

Разделы сайта

Запомнить меня на этом компьютере
  Забыли свой пароль?
  Регистрация

Погода

 

Законодательство


КонсультантПлюс

Гарант

Кодекс

Российская газета: Документы



Не менее полезные ссылки 


НОЦ Байкал

Галазий Г. Байкал в вопросах и ответах

Природа Байкала

Природа России: национальный портал

Министерство природных ресурсов РФ


Рейтинг@Mail.ru

  

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Газ, нефть и экология

Автор:  Тиванеко А. В.
Источник:  Тиваненко А. В. Тайны байкальских глубин. - Чита, 2009. - С. 86-104.

В один из последних дней августа 2008 года экспедиция «Миров» взяла курс из Клюевки к центру впадины Байкала между Мысовой и Большими Ко­тами. Наш «Коптюг» вел на буксире баржу с глубоководными аппаратами, а вокруг параллельным курсом шли еще два судна МЧС и Лимнологического института СО РАН, а также катер с группой кинооператоров-аквалангистов, желавших запечатлеть погружение знаменитых на весь мир субмарин до воз­можных для водолазов глубин. Как показывает американский фильм «Тита­ник», заснявший работу «Миров» на предельных глубинах у покоящегося на дне Атлантического океана погибшего лайнера, видение это впечатляюще, особенно если две субмарины работают рядом при свете включенных про­жекторов. Представьте: черная бездна океана, а в ней «затерялись» две све­тящиеся точки с людьми на борту...

Здесь, на середине водной чаши Байкала, гидронавтам предстояло изу­чить так называемый газо-грязевый вулкан «Маленький» из серии тех, что найдены пятнадцать лет тому назад в глубинной придельтовой части реки Селенги. Их небольшие конусы хорошо прослеживаются на батиметриче­ских схемах (похожих на грубые снимки), составленных при помощи судовых эхолотов. Первооткрывателем их был экипаж «Пайсисов», работавший на Байкале в 1977, 1990 и 1991 годах под пилотированием A.M. Сагалевича. А теперь, в 2008 году, Анатолий Михайлович решил проверить состояние еще одного, найденного байкальскими лимнологами в последние годы. Мне пока­зали этот снимок ‑ схему, которую гидронавты во главе с тем же A.M. Сагалевичем взяли с собою на борт накануне нового погружения. Действительно, со дна выступает нечто темное, конусообразное, с характерным кратером, но небольшое по размерам. Я слышал как ученые высказывали разные мнения о природе их образования. Однако склонялись к мнению об их энергичной деятельности в наши дни. Лимнологи сообщали о фактах «извержения» газов из жерла таких вулканов в виде иногда огненных столбов. При этом пламя, похоже, поднимается до 18 метров над водным уровнем. Не с ними ли, между прочим, связаны часто встречающиеся загадочные явления «светящегося» по ночам Байкала? С моей дачи в селе Боярск (что рядом с изучаемым вул­каном) такие огни хорошо видны. Некоторые жители села высказываются об их «инопланетном» происхождении. Не сказать, что это происходит еже­дневно, но не проходило воскресных дней, когда бы во время пребывания на даче я и мои домочадцы, любуясь неописуемыми красками вечернего заката, не замечали некие огненные всполохи, то и дело вырывающиеся из глубин Байкала.

Помимо горючих газов на озере повсеместно встречаются выходы газов в естественном состоянии. В летнее время это всплывающие пузырьки «воз­духа», в зимнее ‑ застывшие во льдах пустоты. Если пробить корку льда и поджечь ‑ газ воспламенится и будет гореть пару минут. И именно такой газ делает передвижение по зимнему Байкалу опасным занятием, поскольку он «подтачивает» лед и «поддерживает» полыньи. Самым компактным районом разрушительного действия газов на ледяной панцирь озера является район акватории между Голоустной и Посольском (дельтой Селенги), наиболее ча­сто используемый столетиями для сообщения между двумя берегами. Именно в этом месте происходили, естественно, и трагические случаи с проваливаю­щимися под лед обозами с купеческими, государственными и иными грузами. По той же причине действия газов Байкал здесь позднее замерзает и раньше тает. Гигантская полынья между устьем Селенги и районом Голоустной ‑ Бу-гульдейки запечатлена на космическом снимке 1977 года со спутника «Мете­ор». Много позже такое же открытое пространство, чернеющее среди бело­го окружающего льда, я видел с борта высотного реактивного самолета по возвращении из Владивостока, хотя на дворе стоял глубокий февраль с его морозами и ветрами.

Если попытаться составить карту вмерзших в лед пузырьков глубинного газа, то можно получить интересную картину их проявления и приблизить­ся к разгадке происхождения. Если они имеют линейный характер, то скорее всего связаны с тектоническими разломами. Если они более всего приуро­чены к устьям впадающих рек, то их происхождение объясняется распадом отмерших микроорганизмов. Однако наличие газо-грязевых вулканов на дне Байкала, через которые изливается и горячая вода, вспыхивают гигантские факелы до полутора километров высотой (причем через всю водную толщу озера!) все же позволяют склоняться к предположению о связи данных явле­ний с тектоникой. Разогрев воды и газа может происходить только при кон­такте их с мантийным веществом через жерла подводных вулканов. В устье Селенги, к примеру, осадочные породы имеют мощность до 7 и более километ­ров. Во время катастрофического землетрясения 1862 года, когда под воду погрузилось 200 кв. км Цаганской степи (ныне залив Провал) с 5 бурятскими улусами, из образовавшихся трещин в земле хлестала горячая вода и време­нами вырывалось пламя, опалившее некоторые постройки.

Как разъясняла в 2009 году журналистам гидронавт-исследователь Оль­га Шубенкова, на глубине 900 метров ученым удалось увидеть естественные газо- и нефтепроявления. В этом районе еще весной 2003 года со спутника удалось зафиксировать на льду Байкала темное пятно диаметром с километр. Позже эхолот показал на этом участке озера наличие подводной аномалии:

то воочию увидели, как нефть и газ по трещинам и через вулканчики в дон­ных осадках выходит наружу. А в 2009 году ученые нашли еще один грязевый вулкан ‑ Санкт-Петербург. В 2005 году из его жерла с глубины 1400 метров вырвался газовый факел высотой 900 метров.

Газ для Байкала ‑ дело не новое. Еще в 1931 году трестом «Байкалнеф-теразведка» на восточном низменном побережье было выявлено 4 газонос­ных района. Самый мощный из них располагался вблизи Посольска, где су­точный выход газа с площади 100 кв. метров определен в 10 тыс. кубометров. Это дало повод геологу Е.А. Преснякову заявить: «Мы имеем по всему побе­режью Байкала, в частности, в дельте Селенги, один из крупнейших в Союзе газоносных районов». 18 января 1951 года Совет министров СССР принял Постановление № 134 «Об усилении геологоразведочных работ на нефть и газ в районе озера Байкал», но исполнение его не увенчалось успехом: как нефти (о чем скажем далее), так и газа в промышленных запасах не оказа­лось. В газе, к примеру, было больше воздуха, чем горючих веществ. Тем не менее председатель Госплана Совета министров Бурят-Монгольской АССР Л.Я. Егоров обратился к Совещанию по изучению производительных сил ре­спублики начать «серьезное» изучение нефти и газов на Байкале.

А как проявляет себя природный газ в глубинных точках Байкала? Име­ет ли он какие-то отличия от газа «наземного»? Оказывается, имеет, и, при­чем весьма существенное. Сегодня известно, что «глубинный» газ в морях и океанах представляет газогидраты. На вид это обычные грязноватые кусочки льда или белый порошок, напоминающий снег, где молекулы газа «спаяны» в каркас из молекул воды. Однако стоит поднять кристаллы гидратов на по­верхность, как они начинают таять на глазах, а при зажжении горят синим пламенем. Обязательные условия их существования ‑ высокое атмосферное давление воды и низкая температура в глубинных слоях.

Впервые газовые гидраты были обнаружены A.M. Сагалевичем в 1977, 1990 и 1991 годах во время глубоководных работ «Пайсисов» на Байкале, где они представляют чуть ли не ископаемые залежи. Уникальность состояла в том, что они найдены в условиях пресного внутриконтинентального водоема. В 2008 году предстояло убедиться в правильности раннего открытия: связаны ли газогидраты только с конусами газо-грязевых вулканов или распростране­ны по всему дну над тектоническими щелями.

Когда формировался план научных исследований «Миров», данная проблема получила приоритетную поддержку ученых экспедиции. Наверное, еще и потому, что этот блок был составлен очень грамотно и убедительно по сравнению с другими. Ведь газогидраты, по большому счету,‑ перспектив­ный вид топлива. На сегодняшний день в Байкале сосредоточено более 20% мировых запасов пресной воды и значительное (пока не установленное)

количество углеводородов, к которым относятся и газы. Один сантиметр газогидратов дает 164 кубических метров чистого метана. Тот, кто разрабо­тает технологию извлечения газа из твердых кристаллов, станет мультимил­лионером, считает директор Института океанологии РАН академик Роберт Нигматулин. Наступающий по прогнозам экспертов в ближайшие десяти­летия острый дефицит пресной воды и топлива заставляет обратить вни­мание человечества и к байкальским природным кладовым. Но как его до­стать и обратить во благо человечеству? Ведь газ мгновенно улетучивается, если попадает в более теплую воду и ослабленное атмосферное давление. В 2009 году был такой случай: отломив кусок газового льда, «Миры» нача­ли подъем его на поверхность. Однако на отметке 200 метров от поверх­ности воды газогидрат неожиданно взорвался и улетучился. Однако ученые праздновали победу. В то погружение они установили факт обширных по­лей залегания «твердого» газа не только под слоем донных осадков, но и на их поверхности в виде неких льдин. Пилот «Мира» Евгений Черняев тогда заявил, что фактически впервые найдены весьма большие залежи место­рождения чистого природного газа. А заведующий лабораторией гидрологии и гидрофизики Лимнологического института СО РАН Николай Гранин на­звал его топливом будущего, как альтернативу современных истощающихся энергетических ресурсов.

Не могу не привести из Программы научных исследований Байкала на аппаратах «Мир» несколько фраз о газогидратах:

1.    Газовые гидраты являются топливом будущего. Их запасы огромны, и по самым приблизительным оценкам при промышленной добыче даже 1 % и превращении их в газ весь мир был бы снабжен чистым горючим топливом с наименьшим парниковым эффектом. В Байкале по предварительным под­счетам их запас сопоставим с запасами Ковыктинского месторождения.

2.   Для этого необходимо знать фоновый уровень углеводородов в Бай­кале, чтобы правильно оценивать загрязнение углеводородами.

3.    Точное знание об углеводородах Байкала позволит прогнозировать резкие выбросы углеводородов при быстром потеплении климата.

Но прежде всего гидраты в условиях пресной воды нужно изучить. Как популярно объяснил журналистам еще в 2008 году руководитель экспедиции Артур Чилингаров, газогидраты в будуш,ем могут заменить истощающиеся за­пасы нефти и газа. Но сегодняшняя задача ученых на «Мирах» ‑ оценить эти запасы и возможности их добычи в будущем, не нарушая экологического равновесия. В первую очередь глубоководные аппараты исследуют места вы­хода гидротерм и грязевых вулканов, определят фоновый уровень для оценки загрязнения углеводородами, займутся прогнозированием новых точек вы­броса газа из глубинных донных осадочных слоев. Специалистам важно понять механизм выхода газов на поверхность, формирования газовых гидратов и их растворение воде.

Не удовлетворившись столь кратким комментарием Чилингарова, я под­нял специальную литературу, но прежде всего посмотрел то, что говорится о природном газе Байкала в Программе научных исследований на аппаратах «Мир».

Итак, в настоящее время геолого-геофизическими методами определены основные закономерности распространения газовых гидратов в осадках Ми­рового океана и в озере Байкал, и установлено, что они в основном приуро­чены к грязевым вулканам. Такие структуры улавливаются при помощи мно­голучевого эхолотирования дна, съемкой поверхности локатором бокового обзора, сейсмоакустического профилирования и прочих научных методов, но пока не разработаны дистанционные критерии обнаружения самих скопле­ний газовых гидратов в осадках и технологии их добычи. Поэтому обнаруже­ние газовых гидратов вблизи легко доступной для изучения поверхности дна Байкала и разработанные на основе геолого-географических данных их поис­ковые признаки очень важны для развития пилотных проектов. Использова­ние глубоководных аппаратов «Мир» позволит найти точные места разгрузки глубинных озер ‑ газонефтесодержащих флюидов на дне озера, определить оценку их влияния на экосистему озера. Кроме того, существует необходи­мость визуальных наблюдений в обнаруженном в 2005 году новом районе нефтепроявлений в средней части Байкала.

Многолетние исследования концентраций метана в озере Байкал пока­зали, что, несмотря на большую величину выбросов метана в водную толщу, его концентрация невелика благодаря деятельности микроорганизмов. Здесь сформировались некие сообщества организмов, основанные на хемосинтезе. Их изучение ‑ не менее важная задача, поскольку появится возможность ре­шить проблему эволюции, а именно ‑ приспособленность живых существ к различным экологическим условиям. В Байкале возможно обнаружение био­логических сообществ, существующих за счет хемосинтеза, наподобие «чер­ных курильщиков» в морях.

В ожидании академика Роберта Нигматулина, ушедшего с группой дру­гих специалистов на «Мирах» изучать подводный вулкан, мы сидим с океа­нографом Алексеем Васильевичем Сметанкиным на уютном кожаном ди­ване верхней палубы «Коптюга» и беседуем о тех самых газогидратах. И тут он поведал мне о неожиданной стороне их «жизнедеятельности», о ко­торой я не имел никакого понятия. Возможно, к Байкалу это не относится, но все-таки...

Оказывается, газогидраты, в массовом количестве достигающие поверх­ности морей и океанов, могут превращаться в пузырьки-убийцы. Пример тому ‑ до сих пор непонятный для обывателей природный феномен так назы­ваемого «Бермудского треугольника» в Атлантике, который мой собеседник лично изучал как гидролог. И пришел к выводу, что именно вспенивающийся со дна океана газ является, возможно, причиной планетарных катастроф, свя­занных с высвобождением метана из распадающегося газогидрата на его дне и под ним.

Как мы говорили выше, при повышенных давлениях и низкой темпе­ратуре вода, содержащая метан, приобретает структуру твердого вещества, похожего на снег или лед. Но стоит повысить температуру ‑ и вещество из твердого состояния переходит в летучий газ. Тогда гигантские объемы метана выбрасываются из океанов в атмосферу. В «Бермудском треугольнике» на такой процесс провоцирует теплое течение Гольфстрима. Здесь высвобож­дающийся газ прорывается сквозь толщу воды (4 и более километров!) и по­рождает необычные атмосферные явления. Во-первых, вспенивается вода: судно на поверхности океана в такой «пене» теряет плавучесть и тонет. Во-вторых, пузырьки вибрируют на частоте ультразвука, а он, как известно, пло­хо действует на человека, вызывая у него панику. В таком состоянии легко выброситься за борт. Возможно, отсюда и появились легенды о таинственных кораблях-призраках («летучих голландцах»), которые были покинуты экипа­жами. В-третьих, трение миллиардов поднимающихся пузырьков производит электролизацию и локальное искажение магнитного поля земли: самолеты в таких условиях легко теряют курс. Добавим и четвертое: доклады летчиков погибших самолетов о том, что в поднятой «молочной» пене они не могут «от­делить» небо от поверхности воды и не видят горизонта, можно объяснить поднимающейся с пузырьками газа влагой, затмевающей обзор.

Но все это носит пока локальный характер, связанный с Гольфстримом, загоняющим теплые струи воды к холодным донным слоям предарктической зоны Атлантического океана. Но в условиях глобального потепления клима­та на земном шаре выбросы метана со дна морей и океанов примут лавино­образный характер. Тем более что сам метан относится к числу парниковых газов. Академик РАН Эрик Галимов, придерживающийся тех же взглядов на «природу» Бермуд, предполагает, что катастрофические изменения климата в прошлом были, в первую очередь, вызваны аномальными по масштабам вы­бросами газогидратов.

‑ Так что же, на Байкале местные газогидраты могут вызывать подобные природные катаклизмы? ‑ спрашиваю Алексея Васильевича.

‑ Этого никто сейчас сказать определенно не может. Поэтому наша экспедиция и прибыла сюда, чтобы изучить феномен. Для выработки про­гнозов нужно понять, что из себя представляют эти углеводороды. Каковы их природные запасы, где очаги залегания месторождений, в чем заключается механизм образования, какова степень воздействия на окружающую среду.

К вечеру экипажи двух всплывших глубоководных субмарин доложили, что в указанном месте конуса грязевого вулкана не обнаружено, но проблема газогидратов на этом не исчерпала себя. Прозрачные комочки льда во время предыдущих погружений найдены доктором геолого-минералогических наук Валерием Пересыпкиным, и образцы их хранятся в лаборатории в герметиче­ских сосудах с жидким азотом. На очереди исследование других газо-грязевых вулканов в этой и других зонах Байкала, зафиксированных эхолотной съем­кой ‑ «Большого», «К-2», «Санкт-Петербург» и других. Но сегодняшнее по­гружение к «Маленькому» поставило перед учеными новый вопрос: постоянны ли такие вулканы или временные, всякий раз возникающие под действием хао­тично вырывающихся глубинных газов? А если временные, то это, согласитесь, уже плохо для обеспечения безопасности плавания по акватории нашего озера-моря, ибо ничего нет хуже непредсказуемости природных явлений.

Рядом с газом в тесном симбиозе «ходит» и нефть. Она встречается на Байкале издревле под названием «горной смолы», «горного воска» или «горного дёгтя», особенно после сильных землетрясений и штормов. Летом 1772 года академики И.Г. Георги и И.Г. Гмелин нашли их куски, плавающие по озеру и прибиваемые волнами к берегу. Мне также не раз приходилось встречать такие куски на береговой полосе южной оконечности Байкала, но я считал их кусками асфальта от периодически разрушаемого селями дорожно­го покрытия шоссе по северному склону Хамар-Дабана. Старые рыбаки из­готовляли из таких непонятных кусков неплохой скипидар и смазочные веще­ства для пропитки веревок, сетей и лодок, но до сих пор жалуются, что такие куски забивают сети. Местные знахари лечили «непонятным» веществом бо­лезни ног. Знаменитый французский писатель Жюль Берн в романе «Михаил Строгое» (М., 1900) привел своего Робинзона Крузо к берегам Байкала, где тот увидел разработку нефтяных источников вблизи села Поскавского (По­сольского?). В 1902 году томский инженер-геолог В.Д. Рязанов по заданию Иркутского горного округа прибыл на Байкал с целью проверки старатель­ских заявок на нефть. Ему удалось установить пункты и условия нефтяных и газовых проявлений от устья р. Селенги до Баргузинского залива. В 1905 г. крупный подрядчик Э.Ю. Березовский при участии В.Д. Рязанова начал двух­летние геологические работы на нефть в пределах Чивыркуйского залива. В 1909 году тот же Рязанов по просьбе кяхтинских купцов сосредоточил развед­ку на нефть в дельте Селенги, причем в акватории озера он нашел придонные скопления озокерита («горного воска»).

Продолжая данную тему, скажем, что только в 1931 году в районе Бай­кала специально организованным трестом «Байкалнефтеразведка» начались крупномасштабные поисковые работы нефти: на юго-восточном участке (Танхой-Посольская) и восточном (устье Селенги ‑ Чивыркуйский залив). Собранные первые литры горючего вещества сразу же подвергли Правительство СССР к осуществлению грандиозных экономических пла­нов на востоке страны. Было объявлено о подготовке к созданию на Бай­кале мощного ТПК(транспортно-промышленного комплекса), состоящего из гидроэлектростанций, серии целлюлозно-бумажных комбинатов, лесо­химических и деревообрабатывающих заводов, топливной и химической промышленности, пищевой и легкой индустрии, горнорудных разработок, Байкало-Амурской железнодорожной магистрали, широтной шоссейной дороги в Баунтовский золоторудный район и т.п. Запускались в общее дело даже маломощные залежи угля вблизи Танхоя и торфяные поля в устье Се­ленги: их предполагалось поджечь и транспортировать газ по трубам в Улан-Удэ. Самое поразительное в том, что эти проекты частично были начаты, но их осуществлению в полном объеме помешала Великая Отечественная война.

Как-то на досуге я просмотрел подшивку газеты «Бурят-Монгольская правда» за 1935 год. Сколько в ней восторженных статей о бурении под По­сольском сверхглубокой скважины в 1600 метров, вокруг которой возник целый поселок геологов на 511 человек! Если будет найдена нефть (а ака­демик И.М. Губкин не сомневался, что на Байкале она есть), то поселок этот разрастался до масштабов города. Днем и ночью велось бурение, агрегаты и механизмы работали круглосуточно годами. Мол, пока нефтяной и газовый фонтан не ударил, но если это случится, «тогда посмотрим, что произойдет с этим сейчас глухим местечком»: «Здесь будет город заложен, город промыш­ленного пролетариата». А вот когда геологов напрямую спросили, что они будут делать, если ожидаемая нефтяная струя ударит и зальет окрестности Байкала, то поисковики не нашлись что ответить, неопределенно сказав, что будут надеяться как-нибудь укротить стихию.

Что было потом? В 1939 году на расширенном совещании у того же ака­демика И.М. Губкина внимательно рассмотрели собранные данные и приняли решение прекратить поиски нефти в третичных отложениях Байкала и сосре­доточить роторное бурение на участке Ключи ‑ Стволовая. Здесь также была заложена скважина с проектной глубиной 1500 м, но она была приостанов­лена в 1941 году на глубине 788,3 м по причине отсутствия газонефтенос­ности. Но это не помешало через десять лет Совету Министров СССР при­нять Постановление об усилении геологоразведочных работ на нефть и газ. И хотя вновь получили отрицательные результаты, правительство БМАССР в 1955 году продолжало будировать вопрос о «серьезном» изучении нефти и газа на Байкале. И только в 1961 году начальник Бурятского геологического управления А. Филько подписал заключение специалистов о том, что нефти и газа в промышленных масштабах в дельте Селенги нет.

Но время шло. В конце XX столетия уже какие-то новые геологи будто бы определили, что 50 действующих грифонов (естественных выходов газа) дают за год до 20 млн. кубометров, а один из них ‑ до 1 тысячи кубометров в сутки. Общий объем месторождения ‑ 23 млрд. кубометров. Также и с неф­тью. Освоение нефтегазового месторождения в устье Селенги стало «идеей-фикс» президента Бурятии Леонида Потапова. Под его руководством было запланировано осуществить бурение не менее 10 скважин стоимостью по 45 млн. рублей каждая. Всего же на обустройство промыслов и строитель­ство газо-нефтепроводов требовалось не менее 3 миллиардов рублей. Таких колоссальных денег в местной казне не существовало, а на помощь центра и частных инвестиций надежд не было, поскольку Закон об охране озера Бай­кал и прочие нормативные акты категорически запрещали даже поисковые геолого-разведочные работы, не то что промышленную эксплуатацию место­рождений. Причем в первую очередь под запрет попадало как раз устье реки Селенга. Вот почему бредовая идея президента встретила решительный про­тест местных жителей, и после выборов 2002 года о своих авантюрных планах чиновники правительства Леонида Потапова старались более не вспоминать.

Однако нефть на Байкале продолжает давать о себе знать. Ее пугаю­щие пятна диаметром в километр периодически фиксируются со спутников. Ученые установили, что только на Ольховском разломе ежегодно выходит на поверхность (по-научному «разгружается») до 4 тонн нефти. Тем не ме­нее, несмотря на постоянные выбросы, площадь загрязнения почему-то не увеличивается. Она каким-то образом трансформируется. Глубоководные погружения «Пайсисов» установили, что в устье реки Баргузин существует стойкое нефтяное пятно, просачивающееся на поверхность сквозь мощные осадочные породы. Нефти этой нет на прибрежной суше, где безуспешно работали буровики «Байкалнефтеразведки». «Миры» совершили здесь погружение и подтвердили выводы предыдущих гидронавтов. На глубине 850 метров они нашли активно действующий источник нефтяного «извер­жения». Правда, бьющего фонтана не выявлено, поскольку в этом месте вода была очень мутной и словно кипящей. Само дно покрыто трещинами и разломами, через которое, очевидно, нефть и выходит. Затем в другом месте обнаружены некие «постройки» из битума до 10 метров над дном Байкала, похожие на вулканические конусы, из которых капля за каплей поднима­лись жирные нефтяные пузыри черного цвета. Поля из битума занимали порою обширные пространства и имели приличную мощность. Исследуя их, «Миры» настолько перепачкались, что пришлось вызывать специальную бригаду мойщиков, но она так и не сумела справиться с задачей. «Мир-2»,

на котором я погружался на дно Байкала, так и работал с нефтяными раз­водами на боках корпуса субмарины. Странно, что разводы эти не смывала байкальская вода за две недели последующих ежедневных спусков и подъ­емов аппарата.

Гидронавт Ольга Шубенкова так передает свои впечатления:

- Тяжелые фракции нефти, оседая возле воронок, образовали причудли­вые постройки из битума высотой до 10 метров. Обнаружение их было сказоч­ным моментом. Мы двигались по ровному дну, и вдруг перед глазами выросло что-то причудливое. Коралловидное, все облепленное белыми огромными планариями и различными рачками. На дне Байкала животные белые, они лишены пигмента, потому что солнечный свет не проникает на такую глубину. Мы наблюдали, как пузырьки газа, покрытые пленкой нефти, из осадков под­нимались прямо перед нами на поверхность. По мере всплытия пузырьков газ растворялся, а пленка нефти сливалась в маленькие шарики, которые далее образуют на поверхности Байкала нефтяное пятно.

К Шубенковой присоединяется пилот «Мира» Евгений Черняев:

- «Разгрузка» нефти - незабываемое зрелище. Такое ощущение, что в ил зарыт кипящий чайник. Вверх поднимается гирлянда пузырьков. Кто-то из ученых метко назвал их озерными бусами.

Член-корреспондент РАН Арнольд Тулохонов так расценил работы «Ми­ров» на нефть:

- Среди трех важнейших открытий мирового уровня первым стоят вы­ходы нефти, которые заставляют пересмотреть классические теории ее об­разования. Скорее всего, нефть образуется не только там, где есть органиче­ские остатки. На глубине 850 метров были обнаружены и отложения битума (тяжелых фракций нефти), образцы которой взяты учеными для дальнейшего изучения. Нигде в мире таких структур не выявлено. Таким же новым словом в науке, перевернувшим наши привычные представления о «несовместимости» сосуществования живых организмов с губительными нефтепроявлениями, стало установление факта как раз ее тесного симбиоза в условиях Байкала. Дополнил    эту   мысль    руководитель   лаборатории    микробиологии БНЦ СО РАН Баир Намсараев:

- Битумные «постройки», источающие нефть, оказались и жилищами обитания и размножения микробов, разрушающих саму нефть.

‑ Микробиологическое сообщество, пожирающее нефть ‑ это что-то уж совсем новое в живом мире планеты,‑ удивленно заявил A.M. Сагалевич.

Кроме бактерий ученые нашли здесь и рачков, и губки, взяли пробы неф­ти и грунта. Со дна в одной из отобранных проб грунта был случайно подхва­чен и необычный червь ‑ планария. Специалисты по беспозвоночным орга­низмам сразу отнесли ее в разряд самых диковинных животных Байкала. Во время погружения к газо-грязевому вулкану «Маленький» между Мысовой и Большими Котами гидронавты подняли сразу несколько планарий разной величины. Когда ученый секретарь Лимнологического института СО РАН Та­мара Земская очищала их в походной лаборатории от песка, ила и битума, я имел возможность взять их в руки и рассмотреть повнимательнее. Странные диковинные организмы были похожи на шляпку белого гриба или кусок сала с ртом-присоской в нижней части туловища. В плавучем состоянии червь, ве­роятно, отдаленно напоминает медузу, но с довольно твердым телом.

По словам директора ЛИН академика Михаила Грачева, подобные ми­кроорганизмы могут быть использованы для ликвидации катастрофических разливов нефти в других водоемах за пределами Байкала, где эта задача ре­шена самой природой.

Пока ясно одно: уникальная экосистема озера Байкал нашла эффектив­ный способ самоочищения пресной воды, населив вокруг просачивающей­ся со дна нефти столько специально созданных живых организмов, сколько их необходимо для уничтожения губительных углеводородов. Нефть стала и средой обитания, и пищей большого количества живых организмов. Только в Баргузинском заливе они пожирают весь объем поступающей нефти (а это до 4 тонн в сутки), не давая распространяться по всему озеру и не загрязнять его. А справятся ли они, если по каким-то причинам объем поступающего угле­водорода превысит тот, что сегодня успешно уничтожается существующими бактериями? Пока же можем твердо констатировать: уникальная природная система очистки Байкала пока работает без сбоев с этим опасным видом за­грязнения.

Из-за непредвиденной поломки во время крутой волны бокового винта одного из «Миров» о борт «Метрополя» в 2008 году двухдневная пауза в ра­боте экспедиции была заполнена научной конференцией «Приоритеты и осо­бенности развития Байкальского региона», состоявшейся в Улан-Удэ. Зашла на ней речь и о нефти, и о газогидратах. Сама постановка вопроса об экстен­сивном использовании природного потенциала Байкала для нужд экономики региона и России в целом сильно напугала корреспондента агентства «Рей­тер», спросившего у Артура Чилингарова, какое будущее ожидает священ­ное сибирское озеро-море, если учесть, что всякое развитие влечет за собою ущерб для экологии. Чилингаров ответил решительно:

‑ Ни французам, ни россиянам, ни любой другой народности мира не сто­ит беспокоиться за судьбу уникальной экосистемы Байкала, поскольку раз­витие региона идет в соответствии с российским и мировым природоохран­ным законодательством. Экспедиция на «Мирах» прибыла не для того, чтобы строить нефтяные и газовые вышки, а только для изучения условий присут­ствия углеводородов в водной толще. Что касается экологии, то мы здесь и собрались, чтобы обсудить вопрос о том, как бы не навредить Байкалу.

Спрашивали ученых и местные граждане: значат ли ваши открытия, что на Байкале все же будут добывать нефть и газ? Иные полагали, что двухлет­няя экспедиция на «Мирах» в основном и создана для того, чтобы определить запасы природного топлива на дне озера, а его промышленная разработка ‑ дело будущего, и тогда уникальная экосистема будет уничтожена. Но дирек­тор общероссийской общественной организации «Зеленый патруль» Роман Пукалов в специальном пресс-релизе, выпущенном как раз по этому поводу, подобные утверждения обывателей назвал «глупыми слухами». Хотя бы по причине того, что проекты по добыче полезных ископаемых со дна Байкала на данный момент технически неосуществимы. Однако разведка залежей неф­ти и газа может пригодиться в будущем, когда у человечества появится по­требность и необходимая техника для их добычи не в ущерб экологии. По газу вообще нет предмета для беспокойства: это совершенно безопасное сырье ‑ метан улетучивается бесследно, не принося никаких вредных последствий.

С большим вниманием участники конференции выслушали выступление Президента Республики Бурятия Вячеслава Владимировича Наговицына, первым из региональных руководителей совершившим погружение на «Ми­рах» в самую глубоководную точку Байкала. Уж ему-то, так сказать, «хозяи­ну» здешнего края, нет резона говорить неправду.

‑ Когда я спускался на дно, сердце мое билось в два раза быстрее ‑ от страха; когда поднимался ‑ сердце мое билось еще быстрее, но уже от радо­сти. Бурятия все еще где-то на дне социально-экономического развития, и пора бы ей тоже ‑ на поверхность, дабы радостно глотнуть свежего воздуха, которым дышит если не вся Россия, то западная ее часть ‑ точно...

В середине девяностых годов, подчеркнул Президент, власти в угоду меж­дународной общественности, на словах пекущейся о чистоте нашего водоема, сделали большую ошибку, запустив в Байкальском регионе запретительный механизм, не предложив ничего взамен. Поэтому задача сегодняшнего дня ‑ сделать республику модельной территорией устойчивого развития, перейдя от запретов к компромиссам между экологией и экономикой, интересами ныне живущих и будущих поколений. Разве дело в силу тех самых запретительных механизмов жить у черты бедности, разрухи и безысходности, не имея прав на хозяйственное освоение природных ресурсов родного края...

По признанию В.В. Наговицына, он с удовлетворением обнаружил со­вершенно чистое, ровное, покрытое осадками донное плато. Вопреки ожида­ниям, мусора, оставленного многовековой деятельностью человека, не было. И его слова были подтверждены позднее главным пунктом резолюции науч­ной конференции: Байкал - это не просто водоем, а живой организм, способ­ный к самоочищению и саморегуляции. Биологический механизм самоочист­ки озера-моря работает без сбоев. И воды, и донная поверхность огромного пресного водоема, несмотря на постоянно высказываемые сомнения, остают­ся кристально чистыми.

С данным утверждением трудно поспорить. При каждом погружении экипажи «Миров» набирают из сверхдальних глубин в специальные ста­каны или канистры пробы байкальской воды. Возле них такое же людское столпотворение, как и у бортовых корзин субмарины с образцами под­нимаемых глин, камней, представителей животного и растительного ми­ров. Каждый стремится испить глоток-другой. С чем сравнить, не знаю, но вкуснотища неописуемая. Географ Роман Пукалов говорит, что по своему свойству она близка к дистиллированной воде ‑ в ней очень мало раство­ренных и взвешенных минеральных веществ, а главное ‑ она насыщена кислородом. Естественным живым «санитаром» озера является рачок-эпишура. Он очищает воду, пропуская ее через свой фильтр. За год армада рачков способна трижды очистить верхний 50-метровый слой воды. Удиви­тельно: длина этих крошек всего полтора миллиметра, но под одним ква­дратным метром поверхности озера их насчитывается до трех миллиардов особей!

И на самом деле: в каком бы месте ни погружались «Миры», яркие лучи прожекторов нигде не улавливают признаков загрязненности, осо­бенно при отражении света от донной или боковой поверхности каменной чаши Байкала. При наклоне вниз иллюминаторы глубоководных аппаратов находятся чуть ли не в метре от грунта, где все буквально ослепляется элек­трическими огнями. В таких условиях хорошо различима каждая песчинка или любой мелкий живой организм. Будь водная толща загрязненной, мы попадали бы в такие условия, какие неизбежно возникают при случайном касании субмариной рыхлых донных отложений или во время взятия проб. Тогда придонный слой воды мгновенно «взмучивается» от поднимаемых ор­ганических остатков, лишая обзора изучаемого объекта до тех пор, пока ил не «усаживается» на место.

Подобная ситуация встретилась нам дважды: в Баргузинском заливе, где просачивается глубинная нефть, и у города Байкальска, напротив знаменитых на весь мир якобы сверхсовременных и сверхнадежных очистных сооружений целлюлозно-бумажного комбината.

О последнем случае нужно сказать чуть подробнее.

Изучение глубинных горизонтов Байкала близ БЦБК входило в програм­му работ экспедиции, поскольку, по словам А.К. Тулохонова, проблема хими­ческого производства не в том, что комбинат загрязняет Байкал. Пока есть БЦБК, нам нельзя развивать туризм в той мере, в какой хотелось бы, а глав­ное - нам нельзя продавать сверхглубинную воду на экспорт, на что власть и предприниматели возлагают большие надежды. Международные стандарты запрещают разливать и продавать воду из поверхностного источника, если там действует вредное для экологии производство, подобное БЦБК. Еще не­ясно, как поведет себя комбинат при широко разрекламированном заверше­нии строительства и ввода в эксплуатацию «новых» очистных сооружений, а точнее ‑ при переводе технологического цикла на замкнутый водооборот. Никакие «сверхсовременные» технические новшества, якобы применяемые здесь, не избавляют от чудовищного запаха, распространяемого на десятки километров вокруг от зловонных труб и аэротенок. Накануне случившееся 11-балльное землетрясение на Южном Байкале, приведшее к временной остановке комбината, наглядно показало реальную возможность техногенной катастрофы.

Рано утром 31 августа 2008 года наши корабли подошли к городу Байкальску и встали на рейд в 5 километрах от берега. Я проснулся не столько от прекращения работы судового дизеля и вибрации корпуса, сколько от резко­го неприятного запаха, «стелящегося» над водой, как известно, на большие расстояния. Вышел из каюты на палубу. Над хребтом Хамар-Дабан клубился туман, сползая по речным долинам к Байкалу. На самой кромке берега дыми­лись трубы комбината. Следом вышел Анатолий Сагалевич, поморщился.

- Как же можно жить в таких условиях? - слышу возмущенный голос сзади. Это подошли и другие члены экспедиции, зажимая носы от резкого запаха.

- Здесь не могут жить здоровые люди,- поддержал его другой голос.

- Бедный Байкал, как он выдерживает такое «соседство»,- говорит кто-то третий.

Хотелось поскорее уйти в другое место от господствующей розы ветров, приносившей чудовищный химический «аромат», но работа есть работа, ее надо выполнять при любых условиях. А сегодня, образно говоря, на итоги предстоящего погружения «Миров» на дно озера в районе сброса вредных веществ смотрит все человечество. Загрязняет БЦБК Байкал или нет, а если вредит его уникальной экосистеме, то насколько?

Во время разворота судна к выбранной точке погружения ученые с долей скептицизма поглядывали на забортную воду, брали поверхностные пробы на запах и химический состав. К удивлению, внешне ничто не показывало на загрязнение отходами БЦБК. Вода была такой же чистой, как и в других удален­ных от мест обитания людей уголках акватории Байкала, если не считать пары плавающих полиэтиленовых пакетов и пластиковых бутылок. Что ж, это не удивительно ‑ за лесным массивом побережья живет город Байкальск, в со­рока километрах западнее второй ‑ Слюдянка и обширный рабочий поселок Култук.

Отпускаем «Миры». После часового ожидания принимаем доклады: глубина 800 метров, на дне. Пять километров от берега и уже 800 метров -это великовато для восточного пологого побережья Байкала. Значит, и здесь мелководье также резко переходит в крутой склон каменного ложа озера.

В ожидании всплытия субмарины, а это весь рабочий день в 8 часов, рас­положившись на палубе под палящим солнцем, мы открываем стихийную дискуссию по проблеме БЦБК на Байкале, считающегося сегодня главным техногенным загрязнителем его вод. Пусть не во всей чаше озера, то по край­ней мере в ее южной котловине. Дискуссия разных специалистов оказалась интересной и полезной. Я внимательно прислушивался к их доводам «за» и «против», а затем изложил историческую хронологию из своих ранних на­блюдений и тех сведений, которыми когда-то со мною поделился директор Лимнологического института СО АН СССР академик Григорий Иванович Галазий ‑ страстный защитник нашего Байкала от произвола чиновников и хозяйственников в 60‑70-х годах прошлого столетия.

Постановление партии и правительства в СССР о строительстве целлюлозно-картонных (бумажных) комбинатов в устье р. Солзан и на Се­ленге было принято в 1954 году. За первый год своей деятельности (1966‑ 1967) БЦБК более 350 раз нарушал качественный состав сточных вод, то есть ежедневно. В 1968 году зафиксированы первые локальные признаки загряз­нения Байкала. В июне 1969 в районе трубы сброса сточных вод БЦБК на дне озера выявлен участок загрязнения грунта площадью 46 000 квадратных метров. Грунт имел неприятный запах, местами усеян волокнами целлюлозы и черными слизистыми хлопьями лигнина. Буквально через месяц площадь за­грязнения увеличилась до 49 тысяч квадратных метров. В ноябре того же года лимнологи фиксируют расширение загрязнения в сторону открытого Байкала на глубины свыше 90 м. Его общая площадь равнялась уже 50 300 кв. м. Бо­лее того, в 500 м восточнее трубы на глубине 40‑60 м обнаружен новый за­грязненный участок площадью 1200 кв. метров. Тогда же в Байкале выловили всего 3 тыс. центнеров рыбы против 100‑110 тыс. ц. Даже в напряженные военные годы. В 1972 году вблизи пос. Утулик наблюдалась массовая гибель байкальского омуля. Жабры рыбы были забиты клейким вязким веществом ‑ отходами БЦБК. Рыбу эту собирали на берегу большими кучами, обливали бензином и сжигали. В 1984 году вдоль восточного побережья Байкала зафиксировано распространение вредных химических отходов на 140 км, вдоль западного ‑ на 15, а по каньонам дна в открытый Байкал ‑ на 2‑8 кило­метров. Загрязненная площадь донных отложений при этом составила 170‑ 190 квадратных километров. Какое состояние с загрязнением сегодня ‑ не знаю, но думаю, что ранние цифры многократно превышены, ибо 40 лет дея­тельности комбината ежегодно отмечается непримиримой войной между чи­новниками и производственниками, с одной стороны, экологами, учеными и широкой общественностью ‑ с другой.

Среди ярых защитников Байкала сегодня стоит и МЧС. В составе экс­педиции «Миров» были и их представители. Они также поделились своими фактами в стихийной дискуссии на борту «Коптюга». Например, недавно они исследовали ту самую злополучную сточную трубу, от существования кото­рой производственники открещиваются, называя это слухами и домыслами обывателей. Особенно упорствовал в отрицании коллектив так называемых ученых специально созданного отраслевого НИИ экологической токсиколо­гии при БЦБК. Высоким гостям они вкупе с дирекцией комбината демонстри­ровали питье якобы чистой пресной воды, зачерпнутой из аэротенок (из кра­на неизвестно откуда ведущего водопровода). Водолазы МЧС не поленились проверить на глубине 30 метров ту самую «мифическую» трубу, ведущую, как оказалось, непосредственно из отстойников с некачественной очисткой, а вер­нее говоря, мимо очистных сооружений. Сев верхом на нее, один из водолазов опустил перед изрыгающим зловонным отверстием тяжелый камень. Напор стоков был таким мощным, что легко отбросил груз на несколько метров.

Если это так, то мы обнаруживаем чудовищную ложь, к которой прибе­гают на БЦБК в течение десятилетий, пытаясь сбить волну народного воз­мущения по поводу несовместимого соседства уникальной экосистемы озера Байкал с особо опасным химическим производством. Теперь прибегли к но­вой лжи ‑ к вводу в строй якобы замкнутого водооборота технологического цикла. С таким новшеством комбинат может действовать где угодно, даже в пустыне или тундре, а не стоять на берегах основного источника пресной воды на земном шаре, главном ее хранилище для будущих поколений.

Вот с такими невеселыми мыслями мы целый день с нетерпением ожи­дали, когда «Миры» завершат работу и поднимутся на поверхность Байкала. Всех интересовало, что они найдут на сверхдальних глубинах: чистые донные отложения или вляпаются по самые иллюминаторы в зловонную жижу подоб­но тому, как они испачкались на битумно-нефтяном поле Баргузинского зали­ва. Ведь одно дело, если загрязнена локальная часть близ самого комбината, но совсем другое, если этому подверглась акватория озера в 5 километрах от берега и на глубине до 1000 метров, откуда убрать загрязнение практически невозможно.

Наконец, слышим доклады экипажей о начале подъема со дна. Еще час ушел на всплытие и поиски едва выступающих из воды красных корпусов суб­марин. Дежуривший корабль находит их, подцепляет по одному на трос и под­водит к «Метрополю».

Первое, что мы ощутили при подъеме «Миров», это такой же зловонный запах, исходивший от их стальных бортов. Значит, аппараты все же не мино­вали сточных вод БЦБК и там, где их присутствие казалось маловероятным. Обступив гидронавтов, слушаем их рассказы. Погружение шло благополучно, в привычном режиме. Водная толща казалась такой же идеально прозрачной, какой она бывает в других местах. Живности, правда, никакой не встрети­лось, но для открытых пространств над большими глубинами это не редкость. Примерно в 200 метрах от дна пошла некая слабая замутненность общей то­нальности, а вот непосредственно у грунта на отметке 800 метров субмари­ны неожиданно попали в густую белую пелену, словно в молоко, с нулевой видимостью. Поэтому рассмотреть, что же лежит на дне, не представилось возможным, а пробы воды и донных отложений брали «вслепую». Что это за белая пелена, покажут химические анализы, но не исключено, что это и есть вредные промстоки, в условиях аномального давления воды превратившие­ся в плотную слаборастворящуюся массу: отсюда и «чужой» (по выражению A.M. Сагалевича) запах, въевшийся в металлический корпус аппаратов.

Данный факт даже несколько обрадовал специалистов. Неужели, как и в случаях с нефтью и газом, Байкал превращает химические сточные воды БЦБК в некую твердую субстанцию, замедляя их быстрое распространение по всей акватории? Вот еще бы найти и здесь некие микроорганизмы, их поедающие. Тогда впервые за четыре десятилетия можно было бы вздохнуть спокойно. Пока же и в случае с Байкальском оправдывается сформулирован­ный главный вывод экспедиции 2008 года: экология Байкала кажется впол­не сохранной, вода чистая, а микроорганизмы занимаются своей привычной работой по поддержанию экологического равновесия озера. Но в отношении акватории БЦБК сказано это лишь в предварительном плане. Нужны допол­нительные исследования. Необходимо закартировать площадь загрязненного поля, определить характер изменения химического состава промстоков в ши­рину и глубину, степень воздействия их на животный и растительный миры, а самое главное ‑ найти те самые микроорганизмы, которые поедают вредные вещества, если таковые в природе существуют.

Доклады экипажей «Миров» только добавили факты к продолжению обмена мнением ученых разных специальностей на борту «Коптюга». Осо­бенный толчок дали только что полученные радиосообщения о происшедшем несколько часов тому назад новом землетрясении на Байкале с эпицентром опять в южной половине озера, и снова где-то у Слюдянки или Байкальска.

Этого мы при волновой раскачке на судне не заметили, как не ощутили его и экипажи «Миров» в водных глубинах. Отсюда возникло предположение, что встреченная взмученность органических веществ имеет явно свежий харак­тер в связи с происшедшим сотрясением дна. А может быть, и «молочная» пелена, поднятая от грунта на малую высоту из-за своей тяжести, также свя­зана с подвижкой дна?

Выслушав эти доводы, Анатолий Сагалевич слегка улыбнулся и сказал: - Нельзя исключать ни того, ни другого. Анализы дадут точный ответ на сей счет. Но тяжелый запах от бортов «Миров» куда деть? Безусловно, мы имеем дело с химическими выбросами промстоков БЦБК. А вот лежат ли они на грунте или находятся во взвешенном состоянии, пока неизвестно.

В довершение дискуссии на мой сотовый телефон пришло сообщение из Кабанска: некоторые местные жители связывают только что происшедшее землетрясение с предупреждением старика-Байкала участникам экспедиции не вторгаться в его глубины и прекратить тревожить его привычный природ­ный покой. Кстати, такие слова мы услышали сутками позже от граждан Слю­дянки и Култука. Подобные сообщения все восприняли за курьез, ибо земле­трясения не раз случались и до работ «Миров», причем регулярно в течение минувших столетий. Что поделаешь, Байкальская рифтовая зона живет своей жизнью. Зато возникла другая идея, переросшая в шутку: а не «рукотворное» ли это землетрясение? Может быть, производственники, напуганные плана­ми гидронавтов «посмотреть», как БЦБК загрязняет Байкал, решились на провоцирование землетрясения с целью путем «взмучивания» донных осад­ков сокрыть подлинные масштабы совершаемого преступления? О подобных «рукотворных» землетрясениях на планете уже не раз говорилось в средствах массовой информации.

В этой связи под смех собравшихся я привел аналогичный курьезный факт, непосредственно относящийся к району наших работ. В 1991 году группа преступников Иркутского УВД, возглавляемая майором милиции П. Стаховцевым, намеревалась после предстоящего ночного ограбления Слюдянского госбанка (где они желали похитить 15 миллионов рублей) взорвать склады взрывчатых веществ Слюдянского рудоуправления. По мнению «ин­теллектуальных» бандитов, в результате сильнейшего взрыва должна была произойти подвижка геологических структур в этом сейсмически повышенно опасном районе хребта Хамар-Дабан. Тогда находящийся на берегу Байкала город Слюдянка с 30-тысячным населением будет сметен в озерные глубины, навсегда похоронив тайну похищенных миллионов. Конечно, это была бредо­вая идея, но она явно навеяна трагическими событиями 1916, 1927, 1934 и 1960 годов, когда селевыми потоками реки Слюдянки было снесено несколько улиц города, железнодорожные пути занесло метровым слоем песка, имелись и человеческие жертвы. Но новой трагедии не произошло ‑ готовящееся преступление было предотвращено.

А с замкнутым циклом очистки промстоков у эксплуатационников БЦБК ничего не вышло. Ее технология не допускает присутствия хлористых соеди­нений, а без этого очень вредного для экологии Байкала химического элемента беленую целлюлозу сделать невозможно. Вся другая выпускаемая продукция стала нерентабельной. Понеся большие финансовые убытки, хозяева БЦБК вообще законсервировали комбинат, выбросив на улицу весь многотысячный коллектив. Но людей, надеюсь, наше Правительство как-нибудь трудоустроит на других создаваемых производствах. Но неужели «главный загрязнитель» Байкала после работ «Миров» в районе зловонной сточной трубы комбината все же прекратил свое существование? Тогда есть надежда, что не до конца познанный «защитный» природный механизм озера благополучно справится с тяжелой раной, нанесенной человеком.

Дописываю эти строки уже в 2009 году. Комбинат с осени прошлого года остановлен. Первые же погружения в районе БЦБК, да и в других местах озера, показали заметное улучшение «подводной» экологической обстанов­ки. Можно смело говорить, что «священный» водоем планеты спасен. Теперь речь идет об очищении дна в районе химических промстоков, чтобы они не давали о себе знать будущим поколениям. Площади загрязненного дна колос­сальны, работы предстоят трудные и долговременные ввиду больших глубин. Пока никто не знает, как организовать технологическую цепочку очистки в таких условиях. Но важно то, что новой «подпитки» грязных вод в Байкал уже не будет.

Назад в раздел






СПРАВОЧНАЯ СЛУЖБА

Национальная библиотека Республики Бурятия

Научно-практический журнал Библиопанорама

Охрана озера Байкал 
Росгеолфонд. Сибирское отделение   
Туризм и отдых в Бурятии 
Официальный портал органов государственной власти Республики Бурятия 





Copyright 2006, Национальная библиотека Республики Бурятия
Информационный портал - Байкал-Lake