Eng | Рус | Буряад
 На главную 
 Новости 
 Районы Бурятии 
 О проекте 

Главная / Каталог книг / Электронная библиотека / "Миры" на Байкале

Разделы сайта

Запомнить меня на этом компьютере
  Забыли свой пароль?
  Регистрация

Погода

 

Законодательство


КонсультантПлюс

Гарант

Кодекс

Российская газета: Документы



Не менее полезные ссылки 


НОЦ Байкал

Галазий Г. Байкал в вопросах и ответах

Природа Байкала

Природа России: национальный портал

Министерство природных ресурсов РФ


Рейтинг@Mail.ru

  

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Океанические воды Байкала

Автор:  Тиваненко А. В.
Источник:  Тиваненко А. В. Тайны байкальских глубин. - Чита, 2009. - С. 42-52.

Первое, с чего начинаются глубоководные исследования на Байкале это рассмотрение прозрачности водоема. За тот час и более, когда идет погружение на «Мирах» от поверхности до грунта, гидронавты не отрывают глаз от иллюминаторов субмарины. Особенно в первые минуты до глубины 100 метров. Кран поднимает аппарат с баржи, проносит его за борт и мягко опускает в воды Байкала. Иллюминаторы погружаются в толщу бирюзовой воды, и некоторое время, пока катер сопровождения отводит «Мир» подальше от кораблей, мы любуемся игрой солнечных бликов на поверхности водоема. Затем, по мере погружения байкальская вода голубеет, синеет, пока не начинают преобладать темные краски, переходящие в кромешную темноту. Эта смена тональности напоминает сгущающиеся вечерние сумерки, за которыми начинается беспросветная тьма. Когда включаются прожектора, мир преображается. Оказывается, тьма не есть безжизненное пространство: мы словно погружаемся в гигантский аквариум, где царствуют различные фор мы глубоководных обитателей. Рачки и рыбы медленно плывут как бы вверх хотя по отношению друг к другу находятся в хаотичном движении. Но они не всплывают, а находятся в рамках своей экологической ниши. А поскольку аппарат спускается, то и создается впечатление их всеобщего движения наверх. В верхних слоях водной толщи их присутствие имеет массовый характер. Я даже не думал, что эти слои так густо заселены. В лучах прожекторов живность напоминает «поднимающийся» со дна снег из шевелящегося планктона и рачков, в густом облаке которых снуют бычки, вниз мордой зависли на своих больших плавниках-«крыльях» голомянки, иногда испуганно прошмыгнет омулек, но крупных стай промысловых рыб ни я, ни мои коллеги не видели ни разу.

Как при солнечном свете, так и в лучах прожекторов байкальская вода одинаково чиста, без малейших визуальных признаков присутствия взвешенных частиц. Плавая в акваланге до глубины 40 метров в Чивыркуйском заливе, я замечал в воде кусочки растений, некую органику, разную степень замутненности, а здесь, в открытом Байкале, вода однородна вплоть до сверх дальних глубин. Как ни упирался носом в иллюминатор, как ни всматривался в изображение по бортовому монитору,‑ ничто не показывало присутствие инородных веществ, как это мы наблюдаем в реках и на малых озерах. Не знаю, как на химический состав (гидрологи сообщают, что она чиста даже  районе сброса сточных вод БЦБК!), но по внешнему виду кажется, что наших опасения о начавшихся глобальных изменениях напрасны. У Байкала пока нет оснований отнимать одно из главных его достоинств ‑ исключительную прозрачность воды, предельную вообще для озер мира. Она превосходит, на­пример, в 2 раза прозрачность Каспия, Арала и Севана, а Ладожского озера ‑ в 5 раз.

Сибиряки могут и далее гордиться данным фактом и по-прежнему утверждать, что такой хрустально чистой и вкусной воды нет во всем свете. И это явилось едва ли не главным итогом работы экспедиции прошлогоднего сезона, удивившего и производственников, и экологов.

Наукой установлено, что такое стало возможным потому, что сочетание глубин и огромных масс воды с расположением водоема в умеренном клима­тическом поясе благоприятствует процессам самоочищения байкальских вод и формированию их уникальных по своей высокой прозрачности оптических свойств. Именно такими словами ответил на мой вопрос директор (в недав­нем прошлом) Лимнологического института СО РАН академик Г.И. Галазий. Далее он стал много рассказывать о живых организмах, специально будто бы созданных для этого дела. Они-то и играют главную роль в очищении Байкала. Взять, к примеру, удивительных рачков-эпишуру. Это очень крохотные веще­ства: тысяча таких малюток весит один миллиграмм. Их-то мы и встречаем в первую очередь при погружении «Миров». Отдельных существ разглядеть невероятно трудно, до того они крохотны, а вот в общей массе фиксируются на бортовом мониторе как поднимающийся «снег». Подобие белых «хлопьев» фиксируется и в ярких лучах прожекторов, если эпишура находится вблизи источника света непосредственно у иллюминаторов. Биологи пишут о том, что самки эпишуры в тысячу раз (!) крупнее самцов. Конечно, в окружающих ап­парат облаках водной живности немало и более крупных рачков, но какие из них являются самками, мне, как не специалисту по зоологии, понять трудно. Так вот: за свою довольно короткую жизнь этот замечательный реликт про­фильтровывает через тончайшую сетку своих усиков астрономический объ­ем воды, равный 7 стокам Ангары. Причем верхний, 50-метровый слой озера объемом в 1,5-2 тысячи кубических километров, наиболее питательный для эпишуры, очищается рачками-санитарами до 5 раз в течение года. Установле­но, что основной пищей этих животных являются более мелкие микроорга­низмы, вызывающие «цветение» воды и затем ее гибель.

Подобных животных обитает в Байкале более 50 процентов всех извест­ных на Земле пресноводных видов. Среди них много всеядных, трупоедов и прочих «санитаров» сибирского водоема. Этим, кстати, пользуются ученые: стоит опустить на глубину 100‑150 метров тушу животного, как через неко­торое время готов тщательно «отпрепарированный» скелет. Почему рыбаки на Байкале, ставя сети, остаются возле них ночевать в своих лодках? А потому, что стоит утром «проспать» час-другой, как попавшую рыбу уже можно вы­брасывать: она уже «нашпигована» рачками, съевшими ее внутреннюю плоть.

Говорят, что так называемая «биологическая» очистка сточных вод БЦБК как раз построена на поедании рачками всей органики. Но их «работу» во вредных химических отходах я не видел и не могу говорить об эффективности метода очистки. Но полагаю, что химия для байкальских рачков-«санитаров» еще не совсем освоенный материал. Если бы сточные воды не действовали губительно на эпишуру, то их присутствие в акватории побережья близ го­рода Байкальска было бы более массовым. По крайней мере, стоя на рейде в 3‑5 километров от очистных сооружений комбината, мы наблюдали мас­совое цветение озерной воды. Так называемая зеленая тина летом бывает в непосредственной близости от береговой линии, налипая на камни и плавая хлопьями, но в открытом Байкале я встретил ее впервые, и даже крутая волна мало помогала ее уничтожению.

Есть, впрочем, в Байкале и другие «санитары» ‑ растения. Одно время ученые недоумевали, почему в озерной воде кремния содержится в три раза меньше, чем поступает его с водами многочисленных притоков. Оказалось, что кремний извлекают из воды диатомовые водоросли: из него растения строят свои изящные панцири. Казалось бы, много ли нужно водорослям кремния ‑ пустяк! Однако выяснилось, что этого «пустяка» в течение года из Байкала высасывается ни много ни мало, а 400‑500 тысяч тонн. Полмиллиона!

К сожалению, «Миры» не предназначены для работы на малых глубинах. Поэтому растений, обычных на мелководьях, мы практически не видели. А в сверхдальних глубинах их нет вообще. Один голый «лунный» донный ландшафт. Правда, на крутых склонах западной стенки озерной чаши мы встречали и даже поднимали некоторые водоросли, не утратившие зеленую пигментацию. Но они не имели «корней», лежали как бы сорванными с изначального места произ­растания, а поэтому элементарно упали откуда-то сверху. Там, где они произ­растают,‑ место работ для водолазов и аквалангистов. С береговых утесов хо­рошо просматриваются песчаные «поля», заросшие зелеными «рощами» во­дорослей. А когда дрейфуешь на лодке, то словно на самолете пролетаешь над удивительными морскими садами, заселенными рыбами и рачками. Во время штормов некоторые водоросли отрываются от грунта, и тогда волна выбрасы­вает их на берег целыми сжатыми «стогами». Но более прекрасны они, конеч­но же, в естественном состоянии, когда стоят строго вертикально, помахивая от движения воды своими длинными «ветвями». Так же, как прекрасны и грациоз­ны живые организмы в свободном парении над водной бездной.

Экспедиция 2008 года открыла среди «санитаров» Байкала новые виды, изучение которых проводится сейчас в лабораторных условиях. Это такие ра­нее неизвестные организмы, которых природа создала для уничтожения неф­тегазовых гидратов, поднимающихся со дна озера. Какова их физиология жизни в тесном симбиозе с губительным сероводородом ‑ пока не совсем

ясно. Но это действительно выдающееся открытие на Байкале новой формы жизни.

После такой биологической очистки байкальская вода, естественно, приобретает редкую кристальную чистоту. Но до тех пор, пока живы «сани­тары». Взять, к примеру, того же рачка-эпишуру ‑ кстати, основной корм байкальского омуля. Границы жизнедеятельности этого ценнейшего живот­ного «втиснуты» в очень узкую экологическую температурную нишу от 4 до 10 градусов Цельсия. При температуре более 10 градусов тепла эпишура уже угнетена, а при 12 и выше ‑ погибает. А для диатомовых водорослей осо­бенно губительно изменение химического состава воды озера. Но Байкал в последнее время становится все более теплым, и это вызывает опасение. Не­известно и вредное воздействие на него сточных химических вод промышлен­ных предприятий. При повышении температуры поверхностных слоев эпи­шура может уйти в более глубокие, холодные горизонты, но как она поведет себя в условиях повышенного давления и вечной темноты? И достанет ли ее омуль, который освоил только верхние горизонты? Кстати, ведь и промысло­вые рыбы Байкала не любят теплую воду. Не этим ли обстоятельством вызва­но неумолимое сокращение биомассы омуля, его физических характеристик? Также, как и нерпы?..

Для ученых Байкал стал уникальным испытательным полигоном, где только в нем можно изучать оптические свойства пресных вод в более чем полуторакилометровой толще. Поскольку старый способ определения про­зрачности по белому диску Секки уже не удовлетворяет исследователей, то на Байкале стали испытывать новые, более современные методики и приборы, которые помогли специалистам разобраться во многих непонятных вопросах жизни водной стихии сибирского континентального моря.

Прежде всего было установлено, что Байкал обладает различными слоя­ми прозрачности воды, которые, как правило, совпадают с температурными горизонтами. Световое излучение проходит на очень большую глубину, го­раздо дальше 40 метров, которые мы привыкли считать пределом видимо­сти на Байкале. Затем ученые стали говорить о 100 метрах как о предельной отметке проникновения солнечных лучей, в чем мы убедились и на собственном опыте. Но исследования из космоса со спутников показали, что на фотоснимках рельеф байкальского дна виден на глубинах до 500 метров. В таком случае можно предполагать, что солнечный свет может быть ощутим до 1000 метров. Гидронавты на батискафе «Пайсис» утверждали, что на глубинах до 800 метров привыкший к темноте человеческий глаз может определить проникновение дневного света. Его полное исчезновение, регистрируемое чувствительной фотопластинкой, происходит на глубинах, превышающих 1500 м, то есть практически достигает самых глубоководных точек водной чаши Байкала. Это кажется невероятным и физически невозможным, но дан­ные получены многократными научными методами, и против них нет аргумен­тированных возражений. Я неоднократно наблюдал, как «сумерки» за бортом «Мира» наступают после 100 метров погружения. Но мы не задавались целью исследовать проникновение дневного света и далее, однако и на 200 метрах глубинная темнота не кажется непроницаемой. При следующих погружениях надо предложить экипажам не спешить включать забортные прожектора и внутрикабинный свет до максимально допустимой глубины.

Лимнологи также установили, что самая прозрачная вода имеется как раз в районах наибольших глубин, причем удивительно, что некие ядра такой воды здесь находятся на отметках 250‑300 и 1000‑1200 метров, а не в верхних слоях, интенсивно очищаемых рачками-«санитарами». Такова же ситуация и с распространением дневного света. Поясним, что, как правило, 60% сол­нечной энергии поглощается уже в метровом слое, а более 80 процентов ‑ в верхних 10 метрах. На глубине 50 м интенсивность света составляет лишь 5% освещенности на поверхности. Но выяснилось, что особое значение в жизни Байкала имеет так называемый глубинный рассеивающий слой на отметках 150‑200 метров, в котором и содержится наибольшее количество живых организмов. Во время поисков косяков рыб с помощью эхолота с фишлупой ясно вырисовываются рассеивающие слои на глубинах 50‑100 м. В морях и океанах аналогичный слой фиксируется на глубине от 200 до 500 и более метров. Что касается повышения рассеивающего света на глубинах 1000 и более метров, то ее природа связана, скорее всего, с отражающим эффектом грунта, но этот вопрос еще требует дальнейшего изучения.

Удивительнее всего оказалось то, что высокая прозрачность байкальской воды сохраняется и зимой, хотя лед, по идее, должен значительно поглощать поступающую солнечную энергию. Уже в марте под ледяным панцирем начи­нает формироваться четко выраженный слой прозрачности, который по мере прогрева становится все более глубоким, и его влияние достигает 150 метров. Вероятно, такое явление происходит потому, что хотя лед задерживает тепло­вые лучи, тем не менее под ледяным покровом возникает так называемый «парниковый» эффект, и вода нагревается до +1 градуса Цельсия за счет за­держки из воды длинноволновой радиации.

Однако при весенне-летнем «цветении» озера, когда в водной толще сильно развиваются микроскопические водоросли, прозрачность резко пада­ет до десятков метров. Лишь в момент осенне-зимнего охлаждения Байкала, когда сильные шторма перемешивают верхние прогретые слои с нижними, более холодными, световой поток проникает до глубин 250‑300 метров. Но зимой здесь происходит странное явление: когда температура воды верхнего слоя достигает 6 градусов, начинается процесс разрушения прозрачности в

глубинных горизонтах. И только когда подо льдом возникает парниковый эф­фект, появляется новое световое поле, которое повторяет описанную выше цикличность.

Следует признать, что факт увеличения льдами пропуска солнечных лу­чей и образования под ним сильного светового поля не получил в науке до сих пор удовлетворительного объяснения. Может быть, лед действует по прин­ципу линзы, ускоряющей проникновение солнечных лучей в темные глубины? Пока по этому признаку байкальские воды отнесены по мировой квалифика­ции к третьему типу океанических вод.

Применение новейших научных методик и приборов позволило выявить ряд локальных особенностей распределения прозрачности воды, что дало картину сложной динамической структуры всей толщи недосягаемых глубин Байкала. Так, вопреки ожиданию, в районе мыса Голоустного на горизонтах 400‑500 метров зафиксированы слои воды с повышенной прозрачностью. На глубинах 970‑1050 метров ослабление постоянное, но все же более вы­сокое, чем в придонном слое. Ученые пытаются объяснить столь странный факт присутствием здесь мощных глубинных течений. Если принять во вни­мание данную оценку, то в районе Солзана также наблюдаются две сильные струи выхода глубинных вод на донную поверхность. Следует также указать еще на одно любопытное явление: в относительно мелководных районах (до 200 метров и меньше) в придонном слое прозрачность увеличивается, что мо­жет быть объяснено отражением от грунта проникающих солнечных лучей.

Прозрачность байкальской воды, таким образом, изменяется во времени и в пространстве. В глубоководных районах озера наблюдается два миниму­ма (март-апрель и август-сентябрь) и два максимума (июнь-июль, декабрь-январь). Максимумы связаны с интенсивными вертикальными перемещения­ми поверхностных вод с прозрачными глубинными, а минимумы зависят от сильного развития в верхних слоях мелких водорослей, т.е. «цветения» вод.

В более мелководных и закрытых районах Байкала показатели сглажи­ваются: весенний минимум и летний максимум уменьшается, а иногда прак­тически исчезает. Вследствие больших глубин прибрежные воды у северо-западного берега озера мало отличаются от прозрачных вод центральных районов. В мелководьях влияние солнечных лучей понижается, а в таких за­ливах, как Провал, Посольский Сор, Чивыркуйский и другие, а также на рас­стояниях в нескольких километрах от дельты Селенги их значение становится

менее 1 метра.

Вообще район Селенгинского мелководья отличается значительным свое­образием в распределении прозрачности. Если в глубинных водах Байкала бе­лый диск Секки виден практически на одном уровне от поверхности озера, то в мелководных районах видимость диска может сильно нарушаться. Это связано, естественно, с большой мутностью речных притоков, что позволяет проследить на значительных расстояниях их маршрут по акватории Байкала. На космиче­ских снимках хорошо видно, что более темные по цвету селенгинские воды рас­пространяются в озере двумя направлениями: один, прижимаясь к восточному берегу, следует в среднюю котловину озера, а другой ‑ в южную, пересекая Байкал по диагонали. Хорошо помню, как, ночуя с рыбаками на Селенгинском мелководье, я отчетливо различал потоки байкальской и селенгинской вод. Первый ‑ светлый и прозрачный, второй ‑ темный, коричневый. Пото­ки эти резко меняли температуру как воды, так и надводного пространства. С селенгинскими водами приходило тепло, отчего приходилось снимать верхнюю одежду. Стоило уйти с этого потока ‑ наступал холод, так что рыбаки облача­лись в телогрейки и шубы. И что интересно ‑ селенгинские струи шли мощно, компактно, не смешиваясь с байкальской водой на весьма значительное рас­стояние. Например, установлено, что, переходя в глубины, селенгинской поток достигает западного побережья Байкала в районе Больших Котов.

Не секрет, что та же река Селенга выносит в открытый Байкал основную массу песка. Только на дне залива Провал ежегодно оседает около 2,5 мил­лиона тонн рыхлых веществ, а скорость осадконакопления за тот же период составляет 3,7 сантиметра. А вообще подводная дельта Селенги, вдающаяся по дну Байкала более чем на 30 километров, мелеет на 5,2 метра за столе­тие. Рыхлые отложения Селенги уже достигли западного побережья озера, и глубины здесь теперь не превышают 40‑400 метров, резко контрастируя со сверхглубокими котловинами севернее (1637 метров) и южнее (1410 м).

Кроме Селенги мутную воду приносят в озеро речные стоки Бургузина, Верхней Ангары и Турки. Реки, стекающие с хребта Хамар-Дабан, оказыва­ются чище, однако из них только Снежная светлее других примерно в 4 раза. Прозрачность рек западного побережья еще не изучена.

Исключительная прозрачность Байкала объясняется тем, что он служит отстойником для всех впадающих рек, имеющих «щадящий» химический со­став. По меткому выражению Г.Ю. Верещагина, Байкал является своеобраз­ным фильтром всех органических веществ, поступающих в него из притоков. При этом нужно отметить избыточный процент ряда веществ по сравнению с их фактическим поступлением. Эти вещества при окислении распадаются на нитраты, фосфаты и другие химические соединения. Однако ввиду большой глубины эти вещества при долгом оседании полностью разрушаются, а поэто­му не скапливаются на дне Байкала. Этим же объясняется еще одна загадка сибирского водоема ‑ избыточное содержание во всей его водной толще кис­лорода. Особенно много кислорода Байкал получает в осенне-зимний период, когда шторма сильно перемешивают верхние и нижние слои. Именно поэтому в Байкале существует жизнь даже на самых больших глубинах, между тем как в Черном море, к примеру, после стометровой отметки идет мертвая зона серово­дородных накоплений ‑ гигантское кладбище отжившей фауны и флоры.

Байкал, как величайший природный фильтр-отстойник, надежно трудится миллионы лет, создав для этого и специальных живых организмов ‑ «санита­ров». Вот почему воды реки Ангары ‑ единственного истока озера ‑ отлича­ются самой наивысшей прозрачностью среди всех других рек земного шара.

Исключительная прозрачность и малое содержание органических соеди­нений в воде Байкала издавна нашли применение в быту людей. Еще машини­сты первых пароходов, паровозов и различных паровых котлов заметили, что байкальская вода очень «мягкая», почти совсем не дает накипи. Пригодной она оказалась и для заправки автомобильных аккумуляторов, как заменитель чистейшей дистиллированной воды. Японцы предлагали за большие деньги проложить трубу к берегам Тихого океана и увозить нашу воду танкерами на родину. Невероятной популярностью пользуется бутилированная байкаль­ская вода, получаемая из больших глубин: похоже, число заводов по розливу воды на берегах озера будет расти. Дистиллированная вода отличается почти полным отсутствием в ней кремния. Но текущие в Байкал реки и ручьи при­носят вместе с другими химическими соединениями и силикат. Куда же они деваются? Мы уже говорили выше, что ими вплотную «занимаются» рачок-эпишура и диатомовые водоросли.

С прозрачностью Байкала тесно связаны и так называемые циркулярные течения. Когда в тихую летнюю пору глядишь на неподвижно застывшую на зеркальной поверхности озера лодку, складывается впечатление, будто бы Бай­кал ‑ это гигантская каменная чаша с наполненной до краев ледяной водой. Да и в самом деле непривычно соединение понятий «озеро» и... течения. Вряд ли на­вскидку можно назвать озерный замкнутый водоем, в котором бы, подобно рекам, вода перемещалась в какую-то одну сторону. Тем не менее в любом уголке по­бережий Байкала от старых рыбаков можно услышать жуткие истории с сетями, таинственным образом исчезающими в морской пучине. Поэтому-то люди всегда брали с собою топор, чтобы в подобных случаях обрубить канат, связывающий сети с лодками, так как вместе с ними Байкал поглощал и рыбаков.

Был близ Бакланьего мыса такой случай. Среди ночи местные рыбаки были разбужены непонятным явлением. При совершенно тихой безветрен­ной погоде их баркас неожиданно начало раскачивать как при шторме. Как говорили очевидцы, возникло ощущение, что «лодку нашу какая-то лихоман­ка тянет» вглубь Байкала. То, что люди увидели за бортом, поразило еще бо­лее: два километра сетей, натянутых, как струна, водило из стороны в сторону, скручивало в спирали, а дальний их конец, несмотря на массивный поплавок-бочонок, уходил в черноту морской пучины, увлекая за собою и лодку с рыба­ками. Не растерявшийся бригадир схватил топор и обрубил соединявший канат. Выписывая зигзаги, сеть не спеша скрылась в зловещей пугающей бай­кальской глубине. Как на грех, наступившее холодное утро принесло густые белые туманы, в которых рыбаки целый день плутали по морским волнам, и только через сутки их вынесло в Таланчанскую бухту.

Подобные случаи стали основанием для рождения устойчивой легенды о таинственных воронках на дне Байкала. Таланчанские рыбаки уверены в су­ществовании некоей подземной реки, поглощающей сети и баркасы с людь­ми. Где-то у Бакланьего мыса они указывают на береговой утес с вертикаль­ной «трубой» вроде провального колодца: брошенный туда камень исчеза­ет бесследно. Иногда таким местом именуют залив Провал, поглотивший в 1862 году 200 квадратных километров береговой суши с пятью деревнями, лу­гами и рощами. В южной части Байкала в старину верили в некий подводный туннель, будто бы соединяющий море с озерами Щучье и Гусиное в Бурятии. Много писал об этом декабрист-моряк Николай Бестужев. По его словам, здесь иногда находили детали морских судов, накануне погибших в штормах Байкала. О вере поморов в соединение Байкала подземным стоком с Север­ным Ледовитым и Тихим океанами я уже говорил...

Ответы на загадку гигантских «водоворотов» дали результаты гидро­графических экспедиций за прошедшее столетие. Первые инструменталь­ные измерения течений в Байкале были осуществлены в 1935 году научными сотрудниками Лимнологической станции в Больших Котах, что дало повод Г.Ю. Верещагину впервые сообщить о наличии в Байкале горизонтальных перемещений воды. Интересно, что к своим выводам он пришел на основе наблюдений за дрейфом судов, сетей и плавучих предметов, за цветом и от­части за температурой воды. В 1960 году В.М. Сокольников обобщил на­блюдения подводных течений с помощью ледовых станций и дал схему под­водных течений в южной части озера. Схема эта состояла из двух замкнутых циркуляции, граница между которыми, по его мнению, может перемещаться в пространстве. Через год уже К.К. Вотинцевым отмечен быстрый водообмен в Байкале, захватывающий все слои воды озера. В 1966 году в Гидрологиче­ском институте АН СССР осуществлена первая попытка исследования общих закономерностей водообмена в Байкале с помощью моделей. Однако модель относилась только к южной части озера, что не дало выработать достаточно общих результатов. Эти работы продолжались несколько лет, а в 70-е годы в программе приняли участие Гидрохимический институт Главного управления Гидрометеослужбы страны.

Если свести воедино результаты проведенных в XX столетии исследова­ний, то получается следующая картина.

Выяснено, что глубинными потоками охвачена практически вся водная толща озера. Прежде всего, имеется продольное течение, которое огибает все побережье Байкала: оно хорошо видно по некоей светлой полосе, повто­ряющей в 100 м все береговые изгибы. Ночью эта полоса приобретает более темную окраску. Как-то раз я ехал поездом по КБЖД и все время наблюдал, как лунный свет скользил по ней, и тогда полоса заметно выделялась на об­щем фоне поверхности Байкала. Замечу, что эта полоса в точности совпадает с протяженностью так называемой «становой» щели на льду, обусловленной, как полагают, разницей температурных режимов.

Помимо продольного отмечено несколько местных, циркулярных, тече­ний (водоворотов). Три из них относятся к южной половине Байкала: малое - у истока Ангары в Лиственичном заливе, среднее - на участке от Слюдянки до Танхоя - порта Байкал, большее - от Танхоя - Листвянки до устья Селенги. Два циркулярных течения отмечены в средней части озера - между островом Ольхон и восточным побережьем Байкала и в Баргузинском заливе. Еще два циркулярных течения имеются и в северной части Байкала. Из них большее охватывает район от Ушканьих островов до мыса Котельникова, малое ‑ от мыса Котельникова до северной оконечности озера.

Циркулярные (водоворотные) вращения этих течений так огромны, что они «задевают» оба берега Байкала. Образно говоря, можно бросить какой-либо предмет, допустим, в районе Листвянки, а через некоторое время по­встречать его вблизи Танхоя; затем проследить движение до устья Селенги и, еще раз увидев в районе Голоустного, вновь встретить в Лиственичном. С этих позиций уже не столь невероятными являются рассказы старожилов Байкала о том, что зачастую тела утопших людей вылавливают сетями за десятки кило­метров от места происшествия. Мне самому приходилось наблюдать за мед­ленно плывущими бревнами при полном безветрии: за сутки они проплывали до двух километров, держась равного расстояния от берега (по продольному течению). Непонятно почему, но продольное течение следует против часовой стрелки. Отсюда становится ясным, что такое же направление имеют и русла подводных каньонов впадающих с побережий рек.

Скорость байкальских течений, как показали исследования ученых, наибо­лее сильна в верхних слоях озера, причем я встречал цифру до 50 сантиметров в секунду, или около 2 км в сутки у берегов, и выше - на морском просторе. Сами струи этих течений также носят циркулярный характер. Если смотреть на пла­вающий предмет, то видно, как он в течение полусуток описывает круг, затем как бы отплывает в сторону, вновь рисует окружность, и так далее. Направле­ние течений не изменяется и с покрытием Байкала толстым ледяным панцирем, но, однако, скорость их заметно снижается ‑ до 5‑9 см в секунду.

Просматривая на мониторе маршрут движения нашего корабля «Академик Коптюг», прочно соединенного бортами с баржей «Метрополь», на которой базировались «Миры», я не переставал удивляться отмеченным на карте линиям дрейфа. Мало того, что судно самопроизвольно перемещалось по водному пространству, но к тому же «проделывало» некие вращательные движения по своей оси, что было заметно, кстати, при изменении береговых ориентиров, на которых был нацелен нос корабля. Байкальские течения принесли неудобства и во время глубоководных погружений «Миров» у крутой стенки мыса Березо­вый. При длительных спусках и подъемах аппараты относило на сотни метров от намеченной точки производства работ, так что даже четыре погружения двух аппаратов не позволили нам в полной мере не только обследовать подводный объект, а даже и отыскать его в лабиринтах скальных каньонов.

С течениями Байкала и разницей температуры воды, очевидно, тесно связано и такое непонятное для многих природное явление, как разноцвет­ность поверхности озера. Пенсионер из с. Исток-Котокельский Н. Толстихин подтверждает мои наблюдения о том, что сибирское озеро-море в короткий срок может превращаться из голубого в оранжевый или фиолетовый, а то и свинцово-черный цвета. С самолета я видел, что все эти краски носят какой-то локальный и непонятный характер, причем с высоты волшебная фантасма­гория расцветок особенно впечатляюща. Тут можно встретить всевозможные полосы, меандры, спирали, круги... Они кажутся живым, колышущимся ков­ром цветов, постоянно меняющим свою тональность и рисунки. Вероятно, это видимые характеристики циркулярных потоков. Как в кипящем котле, бай­кальская вода поднимается наружу из своих холодных глубин и приносит на поверхность разную окраску ввиду неоднородности температур. Точно так же верхние слои увлекаются ко дну, принося туда воду, богатую кислородом.

Несколько слов о глубинных течениях. До недавнего времени считалось, что на Байкале они отсутствуют. Но ученые Лимнологического института СО РАН опровергли мнение о том, что Байкал ‑ это каменная чаша, словно в из­бытке наполненная водой, что на поверхности она подвержена воздействию внешних сил, а в глубинах ‑ неподвижна. Гидрофизик В.И. Маньков с помо­щью сконструированного им прибора доказал, что глубинные течения прибли­зительно соответствуют течениям верхних слоев. Пока изучена только южная половина, где обнаружены два вытянутых вдоль озера глубинных водоворота. Один из них охватывает пространство в 70 километров, второй ‑ около 100. Во время погружений «Пайсисов» и «Миров» на вершинах подводных гор и на дне глубоководных участков хорошо видно, что эти течения оставляют сле­ды ряби, как и те, которые вызываются волнениями на песчаных мелководьях. О наличии глубоководных течений говорит и тот факт, что колонки грунта, взятые со дна, содержат чистый песок и гравий. О том же свидетельствует и взмученность нижних горизонтов воды по сравнению с вышележащими слоя­ми, которую мы встречаем на бортовых склонах глубоководных котловин.

Назад в раздел






СПРАВОЧНАЯ СЛУЖБА

Национальная библиотека Республики Бурятия

Научно-практический журнал Библиопанорама

Охрана озера Байкал 
Росгеолфонд. Сибирское отделение   
Туризм и отдых в Бурятии 
Официальный портал органов государственной власти Республики Бурятия 





Copyright 2006, Национальная библиотека Республики Бурятия
Информационный портал - Байкал-Lake