Eng | Рус | Буряад
 На главную 
 Новости 
 Районы Бурятии 
 О проекте 

Главная / Каталог книг / Электронная библиотека / "Миры" на Байкале

Разделы сайта

Запомнить меня на этом компьютере
  Забыли свой пароль?
  Регистрация

Погода

 

Законодательство


КонсультантПлюс

Гарант

Кодекс

Российская газета: Документы



Не менее полезные ссылки 


НОЦ Байкал

Галазий Г. Байкал в вопросах и ответах

Природа Байкала

Природа России: национальный портал

Министерство природных ресурсов РФ


Рейтинг@Mail.ru

  

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Парение над бездной

Автор:  Тиваненко А. В.
Источник:  Тиваненко А. В. Тайны байкальских глубин. - Чита, 2009. - С. 25-35.

12 июля 2008 года жители Бурятии торжественно встретили прибывший из Калининграда большегрузный самолет «Руслан», доставивший по воздуху долгожданные субмарины. Через несколько часов их уже приветствовали на главной площади столицы тысячи улан-удэнцев. Среди встречающих в плот­ном кольце стоял и я с внуком Евгением, давно бредящим гибелью «Тита­ника» и наслышанным, что в поисках этого легендарного затонувшего судна принимали участие эти самые «Миры» и люди из той экспедиции, что сегодня прибыли на Байкал.

Почему же земляки тепло принимали на своей земле знаменитые глу­боководные аппараты? Ведь в 1977 году на Байкале работали «Пайсисы», в 1990 и 1991 году они снова исследовали морское дно. Но их «визиты» прошли как-то незаметно, буднично. Может быть, потому, что базировались они на «иркутской» стороне, в Листвянке? А основной базой дислокации «Миров» был определен поселок Турка в Прибайкальском районе Республики Буря­тия. Причина особого внимания забайкальцев к визиту субмарин лежала в другом: незадолго до этого произошло сенсационное погружение «Миров» на дно Ледовитого океана в точке Северного полюса, доказавшее, что основная акватория Арктики является шельфом России, и отныне мы имеем полное право отодвинуть государственную границу намного севернее. Вот такими на­учными методами сегодня происходит «мирный» передел территории земного шара. Американцы, канадцы, норвежцы, англичане и прочие изрядно всполо­шились географическим открытием русских, да поздно.

Выступающих было много. Зажигательные речи произнесли Президент Бурятии В.В. Наговицын, спикер Народного Хурала М.М. Гершевич, директор Байкальского института природопользования СО РАН член-корреспондент А.К- Тулохонов и многие другие. Громкими аплодисментами горожане по­приветствовали представленных членов экспедиции «"Миры" на Байкале». Особенно Анатолия Михайловича Сагалевича, чье имя на слуху у сибиряков-забайкальцев еще со времен сенсационных работ «Пайсисов» в 1977, 1990‑1991 годах. Ученого сравнивают с Юрием Гагариным, поскольку именно он стал советским и российским первопроходцем в глубоководной стихии Земли, осуществив целый ряд сложнейших и рискованных погружений, сделав не­мало научных открытий. Последние 35 лет Анатолий Михайлович занимается конструированием и эксплуатацией глубоководных аппаратов: сначала не­удачного «Черномора», затем «Пайсисов», построенных в Канаде, а теперь и «Миров», произведенных в Финляндии. За создание «Мира» он был награждён орденом Ленина. За руководство успешно проведённых экспедиций к затонувшим «Титанику», «Бисмарку», японской « I-52» (на глубине 6000 м!), атомоходам «Комсомолец» и «Курск», а также за погружение в точке Северного полюса (4300 м) заслуженно награжден званием Героя России. В этой экспедиции он состоит научным руководителем как доктор технических наук, председатель технического совета Фонда изучения Байкала, заведую­щий лабораторией глубоководных обитаемых аппаратов Института океано­логии РАН им. П.П. Ширшова. Кстати, в начале сентября по завершении первого этапа экспедиции он встретил на Байкале свое семидесятилетие.

Представили улан-удэнцам также пилота субмарины высшего класса Ев­гения Сергеевича Черняева. Человека молодого на вид, но успевшего за свою жизнь принять участие в глубоководных погружениях на «Мирах» в разных точках земного шара: к «Титанику», «Курску», к японской субмарине, на Северный полюс. И что совсем невероятно ‑ в первых работах «Пайсисов» 1977 года. На этот раз он прибыл на Байкал вместе с женой и очаровательной дочерью-малышкой, ставшей общей любимицей экспедиции. Она неизменно провожала и встречала папу, когда тот отправлялся на «Мирах» в таинствен­ные глубины Байкала. Первой бежала к бортовой корзине, чтобы потрогать пальчиками только что поднятые, еще холодные и мокрые диковинные бай­кальские организмы: рыбок, рачков, губок и прочих. По «секрету» мне при­зналась, что хорошо знает подводные лодки изнутри: папа уже брал ее с собою любоваться природным аквариумом. Евгений Черняев также Герой России.

Не менее интересен и третий пилот, также профессионал высочайшей квалификации, Виктор Алексеевич Нищета. Очень спокойный молодой че­ловек, родом из Краснодара. Имеет два высших образования ‑ техническое (электромеханик) и... литературное. Поначалу он показался мне нелюдимым, малоразговорчивым, и я начал горевать, что погружение с ним состоится при полном молчании, однако за часы подводного уединения мы нашли общий язык и расстались друзьями. Пока не Герой России, но, уверен, за свой еже­дневный риск и мужество он удостоится высшей награды страны.

Были представления других гидронавтов, но я уже не помню, кого имен­но. Зато я близко познакомился с ними за время моего участия в экспедиции. Разговаривать с ними ‑ сплошное удовольствие для любителей заморских путешествий и географической экзотики. Каждый из них ‑ живая легенда, побывавшая во всех уголках земного шара, будь то Арктика или экватор, практически все моря и океаны. О каждом можно писать целые книги. Только они, пожалуй, могут считаться людьми, познавшими нашу планету как свой... садовый участок. В их бы руки да писательское перо!

Вот Алексей Васильевич Сметанкин, мой полный тезка. В свободные от погружений часы мы сидели с ним на уютном диване верхней третьей палубы теплохода «Академик Коптюг», любовались бесподобными вечерними закатами, на Байкале особенно красивыми, а он увлеченно рассказывал мне о тропическом рае Южной Америки, величайшей реке Амазонке, о штормах на просторах Индийского океана, о холодных льдах Арктики, о подводном мире Атлантического и Тихого океанов, о нравах и обычаях жителей заморских стран. Несмотря на пенсию, продолжает работать инженером в Институте океанологии. Приехав на Байкал, удивился своеобразием его водной стихии.

‑ В чем, на ваш взгляд, его своеобразие? - спрашиваю своего собесед­ника.

‑ Первое, что мне, как гидрологу, бросилось в глаза,‑ физические осо­бенности волны. В морях и океанах волна раскачивается медленно, за это время можно заблаговременно найти укрытие или подготовиться к шторму. Байкал же способен разбушеваться в течение 15 минут, и волна его хотя и ко­роткая, но жесткая, разбивающая плавучие средства. Вот свежий пример: на днях (в конце августа) в южной половине озера произошло катастрофическое десятибалльное землетрясение. Буквально в считанные минуты после него в Турку, где стоял на рейде наш плавучий научно-исследовательский комплекс с «Мирами», налетел холодный ураганный ветер, хотя ничто не предвещало разгула природной стихии. А совсем недавно вдруг поднявшаяся волна удари­ла одну из опущенных на воду субмарин о борт баржи, повредив боковой винт, чего в морях и океанах с нами никогда не случалось.

Восхищение вызвала у меня инженер по обслуживанию экипажа «Ми­ров» Лидия Николаевна Бирюкова. Почти 46 лет «дружит» с морями и океа­нами. С 1962 года не изменяет любимой профессии. Многократно пересекала экватор (за что, как известно, дают специальный сертификат). Работала еще с первыми российскими глубоководными аппаратами «Черномор» и «Пайсис», теперь вот с «Мирами». Давно на пенсии, но не сидится ей в шумной заполошенной Москве. Обслуживала экипажи первых глубоководных погружений на Байкале в 1977, 1990 и 1991 годах. Показала мне несколько фотографий той давней экспедиции, перевернувшей привычное представление мировой общественности о доселе непознанном мире водной бездны Байкала.

Я часто любовался, как четко руководил такелажными работами по спу­ску и подъему «Миров» инженер Сергей Викторович Смолицкий, и как сла­женно, без лишних слов действует его команда. Обросший бородой, он сго­дился бы на роль старого пирата в каком-нибудь приключенческом фильме. Молчалив, а мог бы рассказать о многом. Я так и не побеседовал с этим им­позантным на вид человеком, но мне доверительно сообщили, что Смолицкий в том же качестве принимал участие в поисках «Титаника» и погружении на дно Северного Ледовитого океана.

В довершение можно отметить, что по части заморских путешествий с «Мирами» по всему белому свету с полным правом могут потягаться и повара.

К примеру, на «Коптюге» это Лидия Викторовна Скоморохина. Она ежеднев­но удивляла команду матросов и гидронавтов разнообразием блюд. Вежлива в обслуживании. Умеет создать в кают-компании настоящий домашний уют. Если кто-то запаздывает к обеденному столу, лично обойдет каюты и напом­нит о времени приема пищи. По утрам же всегда интересуется, кто сегодня совершает погружение на дно Байкала: членам экипажей «Миров» завтрак в этот день не полагается во избежание неудобств работы под водой, где для от­правления естественных надобностей, извините, средства личной гигиены не предусмотрены. Зато в кабине аппаратов их ждет сухой паек, чай, кофе, соки, яблоки, шоколад и прочая закуска, которую гидронавты принимают незадолго до всплытия. Как повар, Лидия Викторовна много лет работала во Владиво­стоке, теперь ‑ в Иркутске на корабле «Академик Коптюг».

А вот повар на барже «Метрополь» ‑ главной базе экспедиции «"Миры" на Байкале» ‑ Николай Трущенков ‑ это «подлинный» кок самого флагмана научно-исследовательского флота России «Мстислав Келдыш». Живет соот­ветственно в Калининграде. И также много путешествовал с группой ученых по мировым морям и океанам. Если повара на Байкале старались угощать ко­манду экспедиции местными деликатесами (по ночам матросы ловили рыбу!), то было бы интересно узнать, насколько Николай Трущенков освоил замор­скую кухню из диковинной живности тропических водоемов.

Исследователи из других научных институтов, главным образом Лимно­логического СО РАН, разных специальностей, менялись часто. Кто прибывал на пару дней, кто подольше. Некоторые удостаивались чести погружения на дно Байкала, главным образом аспиранты, инженеры-исследователи. Быва­ли и иностранцы. Особенно запомнились два американца, не скрывавшие ра­достного возбуждения, словно они только что совершили космический полет. Был и один голландец, клятвенно заверивший, что летом 2009 года он приве­зет с собою некий чудо-прибор, способный улавливать даже в двухметровом слое донных отложений аномальные скопления железа, серебра и золота. Это как раз то, с чего следовало бы начинать глубоководные поиски исторических артефактов, покоящихся на дне Байкала без точных координат.

Все гидронавты, облаченные в форменную экипировку синего цвета с эмблемой экспедиции на груди и шевроном российского государственного флага на рукаве, заметно выделялись на фоне обслуживающегося персонала (в количестве 30 человек!). Счет тех, кто погружался в темную водную без­дну Байкала, даже к концу первого этапа экспедиции исчислялся единицами. Ведь «Миры» ‑ это специфические научные аппараты большой сложности, с самым современным оборудованием. Всякого желающего в них не поса­дишь. Вот почему и стоимость каждого погружения весьма значительна ‑ до 500 000 рублей. Из таких исследователей меня заинтересовала ученый секретарь Лимнологического института Тамара Ивановна Земскова ‑ признанный специалист по глубоководному животному миру Байкальских глубин. Опу­стившись с Героем России A.M. Сагалевичем и директором Байкальского ин­ститута природопользования СО РАН, членом-корреспондентом Арнольдом Тулохоновым к подводному грязевому вулкану «Маленький» между Больши­ми Котами и Клюевкой, она затем до глубокой ночи готовила к препариро­ванию поднятые живые организмы, любовно и тщательно очищая их водой от ила и песка, затем упаковывая в специальные емкости. Примостившись рядом в походной лаборатории, я воочию увидел то, что знал по научным пу­бликациям: гигантизм и карликовость животных, атрофированность глаз от недостатка света, наличие дополнительных органов для ориентации в усло­виях абсолютной темноты, отсутствие по той же причине пигментации тела и тому подобные адаптивные особенности. Показала она мне и так называемую планарию. Ее называют глубоководным, редко встречающимся червем, но необычной формы. Больше всего она напоминает твердый кусок белого сала овальной формы, а в естественном виде плавает, надо полагать, как медуза.

Появлению «Миров» в нашем сибирском озере-море предшествовало создание в Москве Фонда содействия сохранению озера Байкал. Его Пре­зидентом и Председателем Наблюдательного совета стал выдающийся рос­сийский ученый, исследователь Арктики, Герой Советского Союза и Герой России, депутат Государственной Думы, член-корреспондент РАН Артур Ни­колаевич Чилингаров. Главой Попечительского совета Фонда (фактически спонсором) избран руководитель группы «Метрополь» кандидат географи­ческих наук Михаил Васильевич Слипенчук. Оба они побывали на началь­ном и заключительном этапах экспедиции на Байкале, выступили на ряде пресс-конференций, совершили глубоководное погружение. К сожалению, в первый год экспедиции познакомиться с ними лично мне не представилось возможности. Их интересы представляли заместитель Артура Чилингарова Анатолий Сагалевич (он же научный руководитель экспедиции) и исполни­тельный директор Фонда Роман Николаевич Афонин, который, собственно, и опекал мое присутствие в составе экспедиции. В 2009 году Афонин из-за бо­лезни Сагалевича уже сам руководил глубоководными работами на Байкале.

Тогда, на площади Советов в Улан-Удэ, Анатолий Сагалевич назвал ком­плексную научно-исследовательскую экспедицию «"Миры" на Байкале» огромным событием не только для Бурятии, но и для России и мира в целом. Уже сами цифры спусков (60 в 2008 и 100 в 2009 годах) говорили о колоссаль­ной по объему научной программе с участием и иностранных специалистов-океанологов из США, Англии, Швейцарии. Байкалом будут заниматься гео­логи, биологи, микробиологи, лимнологи, геохимики, гидрофизики, историки, археологи... Впрочем, программа будет уточняться в ходе работ, но экспедиция

уже четко определила свои конкретные задачи. Это изучение донных сероводо­родных источников, проявлений нефти и газа, поиски ранее неизвестных форм жизни на дне озера, установление наиболее глубокой точки озерной впадины, обнаружение исторических артефактов и многое другое. Мне было приятно со­знавать, что перечень мест затонувших судов, самолетов, обоза с серебряной казной кяхтинских купцов, предполагаемого района крушения в морскую без­дну эшелона с так называемым «золотом Колчака», составленный по просьбе члена научного Совета Фонда А.К. Тулохонова, также нашел отражение в этой насыщенной программе. Вот почему я и был включен в состав престижной экс­педиции с перспективой глубоководных погружений. А когда это произошло ‑ стал первым историком и археологом, кто опускался на дно Байкала в составе меняющихся экипажей «Мира-2», фактически руководителем «гуманитарно­го» блока исследовательской программы экспедиции.

В одной из пресс-конференций по поводу прибытия «Миров» на Байкал Артур Чилингаров так охарактеризовал намеченные планы:

- Программа у нас серьезная. Байкал ‑ уникальное место, и мы намере­ны тщательно изучить его с применением самых современных научных мето­дов. Причем наша экспедиция будет носить не только экологический харак­тер. В планах и биологические исследования. Байкал изучен не слишком хо­рошо, так что вполне вероятны открытия новых растений, микроорганизмов, животных. Плюс поиск на дне исторических артефактов, ведь люди живут на берегах водоема, а значит, и плавают по нему уже несколько тысяч лет. Не за­будьте и о геологии: в некоторых районах на дне обнаружены залежи газогид­ратов ‑ перспективный вид топлива, которое со временем может заменить нефть и газ. Наша задача ‑ оценить эти запасы и возможности их добычи, не нарушая экологического равновесия.

Сказал о проекте экспедиции несколько слов и Арнольд Тулохонов:

‑ В последние годы в бассейне озера Байкал резко возросла хозяйствен­ная деятельность, связанная, в первую очередь, с освоением месторождений полезных ископаемых, созданием энергетической и транспортной инфра­структуры, развитием туристско-рекреационной зоны. Ученые уверены ‑ увеличение техногенных нагрузок на экосистему Байкала требует срочного проведения мониторинга состояния озера с привлечением самых современ­ных научных разработок, технических средств и технологий, приглашения специалистов и экспертов мирового уровня. Собранная в ходе экспедиции информация, в том числе о запасах углеводородов на дне озера, будет пред­ставлять большую научную и экономическую ценность.

Проект глубоководных обитаемых аппаратов «Мир», разработанный Российской академией наук и конструкторским бюро «Лазурит» (главным кон­структором считается A.M. Сагалевич), очень удачен и оригинален. Я много раз рассматривал их и на барже, и в работе, и не переставал удивляться, что ученые не стали «изобретать велосипед». За основу конструкции явно взя­ты биологические особенности морских раков, когда вся «наблюдательная» и «хватательная» часть расположена в головной части субмарины. Даже ис­кусственных «рук»-манипуляторов перед «глазами»-иллюминаторами две, и они очень похожи на клешни раков... «Рот» ‑ это вместительная корзи­на, куда эти «клешни» складывают поднимаемые со дна объекты. С юмором могу добавить, что байкальские рачки-гаммарусы явно принимали железные аппараты за своих гигантских сородичей. При каждом погружении, особенно в мелководных частях и в придонно-склоновых глубинах, они чуть ли не об­лепляли «Миры» густым скоплением, хаотично мельтешили перед иллюми­наторами, часто усаживались на выступающие приборы и «катались» вместе с нами.

«Миры» создавались очень тщательно, с 1985 по 1987 годы, ибо речь шла не только о престиже российской науки, но и о гарантии на сохранение жизни их экипажей в условиях предельных глубин, исчисляемых километра­ми водной толщи Мирового океана. Поэтому и стоимость каждого аппарата в то время обошлась в весьма значительную сумму ‑ 40 млн. долларов. В 1987 году «Миры», изготовленные в Финляндии на фирме Rauma-Repola, -были установлены на крупнейшем научно-исследовательском судне Академии наук СССР «Академик Мстислав Келдыш». Таким образом, в нашей стране появился уникальный научный комплекс, оснащенный самым современным научным и навигационным оборудованием и приборами для проведения ши­рокого спектра океанологических исследований. Сейчас он принадлежит Ин­ституту океанологии РАН им. П.П. Ширшова ‑ старейшему и крупнейшему российскому исследовательскому центру в области изучения морей и океанов, дав начало новому направлению в изучении водного пространства планеты. Этот исследовательский комплекс, объединяющий надводные суда и глубоко­водные аппараты, не имеет мировых аналогов. В декабре 1987 года были про­ведены первые испытания субмарины в Атлантике до глубины 6170 метров («Мир-1») и 6120 м (Мир-2). До 2005 года осуществлено 35 экспедиций в Атлантический, Тихий и Индийский океаны, а в августе 2007 состоялось по­гружение на дно Ледовитого океана в точке Северного полюса.

Технические характеристики «Миров»: рабочая глубина погружения ‑ 6000 м, максимальная скорость ‑ 5 узлов, запас плавучести (с поверхно­сти) ‑ 290 килограммов, сухой вес ‑ 18,6 тонн (при подъеме с воды краном - до 25 тонн), длина ‑ 7,8 м, ширина (с боковыми двигателями) - 3,8 метра, экипаж ‑ 3 человека.

Из-за способности «Миров» погружаться свыше 6 километров в мор­ской воде, многие государства встали в очередь за приглашением российских

ученых с их уникальным комплексом поучаствовать в разрешении своих глу­боководных проблем. Они обследовали погибший английский «Титаник», не­мецкий «Бисмарк», японскую подводную лодку «1-52», наши отечественные атомоходы «Комсомолец» и «Курск».

На Северном полюсе гидронавты работали на глубине 4300 метров, в Индийском океане японскую лодку обнаружили на глубине шести километ­ров. Члены экспедиции рассказывали мне, как они буквально выгребали из разрушенного корпуса груды золота и серебряных монет и слитков.

«Миры» были специально разработаны для погружения в соленой воде. Теоретически эти аппараты могут работать и в пресном водоеме, однако для этого необходимо было изменить их плавучесть и частично заменить обо­рудование. Главный конструктор субмарин Анатолий Сагалевич успокоил журналистов, задавших ему вопрос, как поведут себя «Миры» в условиях Байкала:

- Погружение в пресной воде технически сложнее, чем в соленой, из-за изменения плавучести судна. «Миры» для Байкала несколько тяжеловаты. Но наши опытные специалисты-подводники должны справиться с этой задачей.

Кроме того, для аппаратов «Мир-1» и «Мир-2», которые не могут пла­вать автономно на большие расстояния, необходимо было найти новое «до­машнее» надводное судно, поскольку доставить «Мстислав Келдыш» из Ка­лининграда на Байкал технически невозможно. В Лимнологическом инсти­туте СО РАН нашлась большая баржа «Метрополь», с которой проводится бурение земных отложений. На нее водрузили сверхмощный подъемный кран со значительным выносом стрелы, оборудовали специальную платформу, на которую и поставили глубоководные аппараты, закрыв их защитными пла­стиковыми чехлами. По их поводу я немного шутил:

‑ Правильно сделали, а то «Миры» боятся дождевой влаги...

Но чехлы предназначены для другого: после подъема на борт баржи тех­нический персонал до следующего погружения ведет профилактику приборов, высушивает корпус и кабину, снимая для этого боковые люки. В условиях до­ждя сделать это невозможно. А без подготовительных работ субмарины на дно не опустят.

От «Мстислава Келдыша» на Байкал доставили только легкий буксир, который транспортирует «Миры» от баржи в открытый Байкал, дежурит над местом исследования ими придонных слоев и грунта, дублирует поступающие сигналы радиосвязи, дожидается всплытия на поверхность, а затем вновь до­ставляет субмарины к тросу подъемного крана. Я снимаю шапку перед ра­ботой водолазов буксира. На больших судах морская волна нам малозамет­на, а вот для маленького суденышка ее удары весьма чувствительны. Однако специфика работы не дает команде уйти в укрытие. Этот кораблик кран снимает с баржи в первую очередь, а ставит его на место уже после того, как «Миры» прочно нашли свое место на платформе.

Притирка «Миров» к Байкалу, по мнению участников экспедиции, да­лась «малой кровью». Однажды «Мир-2» волна ударила о корпус баржи, сломав при этом боковой винт. В другом случае на большой глубине аппарат столкнулся с подводной скалой, отчего треснул основной ходовой винт. Было дело, субмарина села на подводный вулкан ‑ «черного курильщика», отчего оплавилось все дно. В Баргузинском заливе «вляпались» в слой битума ‑ за­твердевшую вязкую нефть, так что два дня отмывали корпус... Об ударе о борт баржи пилот Евгений Черняев говорит:

‑ Я даже не почувствовал столкновения. Уловил лишь легкий скрежет. Не поддались панике находящиеся на борту чиновники правительства Мо­сквы. Всем было досадно, что в этот день погружение не состоится.

К слову сказать, и во время моих погружений «Мир-2», исследуя вер­тикальный полуторакилометровый обрыв западной стенки каменной чаши Байкала, настолько вплотную подходил к скалам, что в узких каньонах явно цеплял их стенки, что было заметно при легком «отбрасывании» аппарата в сторону. Но проходило это очень мягко, плавно, по касательной траектории. Опаснее было маневрировать между громадными камнями у основания склона. Здесь часто возникала возможность застрять в узком пространстве. Но опытные пилоты успокаивали: ничего страшного нет ‑ вытравим воду из емкостей, и Байкал сам вытолкнет нас из западни. Я же относился к таким заверениям со скептицизмом. Однажды мы подцепили манипулятором полу­засыпанный песком камень с очень редкой голубой губкой. Камень оказал­ся довольно объемным. Как только он оторвался от грунта, «клюнул» носом в наш аппарат. Попытка выровнять его положение стравливанием воды из передней камеры не увенчалась успехом. Так что эту каменную глыбу с губкой пришлось бросить, к великой досаде зоолога-гидронавта.

Начало глубоководных погружений «Миров» освещалось многими элек­тронными и печатными средствами массовой информации, однако никто из журналистов не передал волнующий процесс паденья в бездну так, как это сделал корреспондент газеты «Московский комсомолец в Бурятии» Алек­сандр Махачкеев, ставший первым репортером, который увидел дно Байкала и получил все регалии гидронавта. Я погружался уже после него на том же аппарате и удостоверяю, что все описанное им соответствует действительно­сти. Их экипаж состоял из пилота Виктора Нищеты, биолога Игоря Ханаева и самого автора интересного газетного репортажа.

Первым ушел под воду «Мир-1». Когда его красный корпус «прова­лился» в бездну Байкала, настала очередь «Мира-2». В 12 часов 49 минут задраили люк, подняли субмарину краном с баржи и опустили за борт. Кабина аппарата, делится впечатлениями Александр Махачкеев, представ­ляла тесное пространство, где командир располагался в центре, сидя на кресле, а два пассажира по бокам полулежа. Снизу находились три иллю­минатора ‑ в центре большой для командира, по бокам для нас ‑ помень­ше. За внешней средой, освещенной прожекторами на расстоянии метров пять, можно было наблюдать и на экране, куда изображение поступало от телекамеры снаружи. Командир, он же пилот, управлял движением суб­марины с помощью джойстика, еще двумя рычагами он двигал похожи­ми на клешни внешними манипуляторами. Кислород для дыхания поступал из баллона.

Погружение было похоже на падение в пропасть со скоростью 20 метров в минуту. Датчик глубины показывал: 5, 10, 25, 50, 93... метра. Зеленоватого цвета вода давно осталась где-то там наверху, а в освещенном пространстве за иллюминаторами густым снегопадом шел планктон ‑ бесчисленное коли­чество светящихся точек. При внимательном рассмотрении у них обнаружи­вались ножки, усики и хвостики.

‑ Вот эти крупные пятна ‑ это молодь рачка,‑ давал пояснения биолог Игорь Ханаев.‑ Она плавает лапками. Тут пошли крупные особи ‑ до 3 сан­тиметров. Основной корм для омуля и голомянок. А вообще общая биомасса Байкала достигает 132 тысяч тонн!

Падение в бездну шло под треск радиоаппаратуры и тиканье таймера. Время от времени командир выходил на связь:

‑ Катер 113. Прием. Все в норме. «Мир-2». Глубина 200... Глубина 320 до грунта. Все в норме.

Между тем в кабине становилось все холоднее. От стальных стенок лод­ки веяло холодом, они покрылись капельками влаги, и ноги стали мерзнуть. Пришлось натянуть носки из специального комплекта одежды гидронавта: там еще был теплый комбинезон.

Мимо проплывал чудный неизведанный мир. Словно птицы в небе па­рили в толще воды голомянки ‑ самые необычные рыбы озера-моря. Они размеренно двигали плавниками, похожими на веера.

‑ Это поистине удивительная рыба,‑ восторгался Ханаев.‑ У голомянки нет воздушного пузыря. Ее тело на 40 процентов состоит из жиров. Это прак­тически чистый рыбий жир! Но она не ходит большими стаями, а потому не имеет промыслового значения. Хотя у нас были спецзаказы от парфюмерных фирм Москвы и даже Польши! Это уникальный материал для парфюмерной промышленности.

‑ До грунта осталось 30 метров,‑ сообщил командир.‑ Будем тормозить. Сильно быстро идем. Глубина 619 метров. Сейчас нас накроет муть. Глубина 620... 625 метров!

Командир передает наверх:

‑ Достигли дна. Глубина 625 метров. Время 13.20. Все в норме. Сверху ответили:

‑ Глубина 625 метров. Время 13.20. Принято.

В лодке нависла тишина, а иллюминаторы заволокла густая муть, под­нятая субмариной при посадке на илистое дно, напоминающее лунный пей­заж. Но вместо кратеров оно было покрыто бугорками и ямками ‑ жилищами донных животных. В свете прожекторов кишели мириады существ. Это была оргия жизни! Блаженствовали рачки, мальки, личинки, рыбы, черви и прочее. Хозяйничали голомянки. Осетры, таймени, стерляди, омули, сиги и прочая крупная рыба пасется выше, нерпа ныряет на глубину до 300 метров. Голо­мянки величаво колыхали плавниками. Никто ее не съест, разве что другая голомянка. Несмотря на обилие корма, они каннибалы. Мимо, не обратив на лодку внимания, проплыла большая рыба.

‑ Как настоящая актриса! Она такая красивая,‑ восхищался биолог. Командир при помощи манипуляторов взял пробы воды и грунта, после чего субмарина под его управлением двинулась над дном, закладывая виражи, поднимаясь по склонам подводных гор и снова падая в каньоны, пугающие своей темнотой. Иногда мы проплывали над облаками мути, поднятой нами ранее.

‑ Мы сейчас пройдем по вершине хребта, чтобы не спускаться вновь в каньон,‑ комментировал Виктор Нищета.‑ Это след «Мира-1». Попробуем найти его.

‑ Ой-ой, это место надо снова пройти, там сидит самец желтокрылого бычка,‑ восклицает Игорь.‑ Это героический самец! Он готовит гнездо, вы­пускает феромены, привлекая самочек. Они откладывают икру. Три месяца самцы не едят, вентилируют кладки, охраняя от хищников. Все это время они не едят и из-за неподвижности покрываются паразитами. И только когда из икры вылупятся личинки, еле живые самцы покидают гнездо!

За бортом бычки и рачки закусывали друг другом, а внутри подводной лодки мы ели бутерброды, яблоки, печенье и сникерсы, запивая соком. На­ступил обед. На случай малой нужды были припасены специальные устрой­ства, учитывающие анатомические особенности мужчин и женщин.

В это время сверху сообщили, что погода ухудшается, и «Мир-1» пошел на подъем. Скоро наша очередь. Подъем занял 30 минут. Снова за иллюми­натором шел снегопад планктона, а с глубины 100 метров начался зеленова­тый рассвет. В 16.00 мы были на поверхности. В иллюминаторы бились стаи пузырьков, пробился солнечный свет. Мое подводное путешествие, писал Александр Махачкеев, заняло три часа.

Назад в раздел






СПРАВОЧНАЯ СЛУЖБА

Национальная библиотека Республики Бурятия

Научно-практический журнал Библиопанорама

Охрана озера Байкал 
Росгеолфонд. Сибирское отделение   
Туризм и отдых в Бурятии 
Официальный портал органов государственной власти Республики Бурятия 





Copyright 2006, Национальная библиотека Республики Бурятия
Информационный портал - Байкал-Lake