Eng | Рус | Буряад
 На главную 
 Новости 
 Районы Бурятии 
 О проекте 

Главная / Каталог книг / Электронная библиотека / Озеро Байкал

Разделы сайта

Запомнить меня на этом компьютере
  Забыли свой пароль?
  Регистрация

Погода

 

Законодательство


КонсультантПлюс

Гарант

Кодекс

Российская газета: Документы



Не менее полезные ссылки 


НОЦ Байкал

Галазий Г. Байкал в вопросах и ответах

Природа Байкала

Природа России: национальный портал

Министерство природных ресурсов РФ


Рейтинг@Mail.ru

  

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

История изучения Байкала

Автор:  Гольдфарб С.
Источник:  Мир Байкала: прил. к газ. "Комсомольская правда". - 2008. - 28 июня.

Байкал и прилегающие к нему земли явля­лись не только территориями освоения, но и представляли огромный интерес для изучения. Отсюда начинались все стратегические пути на Восток. Здесь пересекались интересы могу­щественных империй России и Китая.

Первыми исследователями становились те, кто осваивал и присоединял эти сибирские провинции. Поэтому первый этап связан с экспедициями землепроходцев и казацких от­рядов. Он охватывает время примерно с сере­дины XVII по начало XVIII века.

Второй этап связан с академическими экспе­дициями Императорской академии наук. Этот период укладывается в рамки с начала XVIII по середину XIX века.

Третий этап отражает целенаправленное комплексное изучение края с середины XIX века по 1917 год. И далее наступает новый пе­риод в изучении Байкала.

Но первыми исследователями Байкала были, разумеется, коренные жители этих мест - буря­ты, монголы, тунгусы. К сожалению, сведений об этом практически не имеется. Даже у Л.Е. Элиасова в его многочисленных трудах, связанных с байкальскими легендами и преда­ниями, мы не находим фактов того, как, когда и с какими целями кочевники изучали Байкал и земли вокруг него. Хотя маловероятно, что такой колоссальный природный объект, как Байкал, являющийся источником жизнедея­тельности, не привлекал их внимания. Загадок много - даже имя озера до сих пор не разгада­но точно.

Лучше С.А. Гурулева, автора книги «Что в имени твоем, Байкал?», вероятно, никто не систематизировал данные о названии этого природного объекта. Самое парадоксальное, что и по сей день нет ответа, кто же все-таки дал название озеру: монголы, буряты, китай­цы, тунгусы? Загадки на каждом шагу...

Некоторые авторы выводили название от монгольских слов «байкал» или «байгал» - бо­гатый огонь, тюркского «бай-куль» - богатое озеро, китайского «пехай» - северное море, тунгусского «ламу» - море, бурят-монгольско­го «далай-нор» - святое озеро...

Регулярные сведения о Байкале идут из отрядов землепроходцев, которые продвигались к север­ным     морям.      По     мнению Л.С. Берга, русские впервые услышали о Байкале в 20-х годах столетия. В отдельных источниках упоминается землепроходец Василий Бугор, который объявился на Байкале еще в 1628 году. Следует поправить А. Тива-ненко, который в материале «Из предыстории основания посоль­ской обители на Байкале», разме- цнц щенном на портале «Край у Байкала», писал, что «принято считать, что первыми из русских проникли на оз. Байкал в 1643 году казаки Верхоленского острога под руководством его приказчика Курбата Иванова». Кажется, из серьезных исследователей и краеведов никто так не считает. Даже в доступной популярной литера- туре сообщается, что в 1631 году - атаман Иван Галкин с отрядом в 30 человек, поднявшись по Анга­ре и Илиму, поставил зимовье выше течения Игирмы. Он пер­вым пересек Байкал и поставил спустя 17 лет Баргузинский острог.  Одним из инициаторов иссле­дования Прибайкалья выступал енисейский воевода Я.И. Хрипу­нов. Он был назначен на долж­ность в 1622 году и именно с его согласия делались попытки про­никнуть на Байкал. Вероятно, экспедиции В.Е. Бугра (1628 г.) были задуманы еще в те годы.

В 1636 году служилые передавали в столицу царским чиновникам новые сведения, добы­тые в изнурительных походах: «...В прошлом году пришел из Енисейска Елеско Юрьев, взял меня, Проньку, по наказной памяти Прокопия Федоровича Соковнина и по той памяти велено ему, Елеске, идти со служилы­ми людьми на Ламу, и которые реки падут своим устьем в море, для государева ясачного сбору и прииску новых землиц.

...Вода в Ламе стоячая, пресная, а рыбы в ней всякие и зверь морской, а где пролива той Ламы в море — того тунгусы не ведают. ...В Ламу впала река Селенга. А по той реке

Селенге, идучи от Ламы, с правую сторону живут мунгалы — кочевые люди, да тою же рекою Селенгою ходят в Китайское государ­ство.

...А Ламу братские люди называют Байка­лом» (Цитирую по кн.: Ольга Серова. Светлое око Сибири. Улан-Удэ. 1972. С. 12).

Максим Перфильев, казацкий атаман, в 1638 году преодолев Лену, Витим, с 36 каза­ками появился в устье Муи у кочевавших в этих местах тунгусов. Это было первое появ­ление русских казаков в Забайкалье.

Одним из первых исследователей Прибай­калья справедливо называют казацкого пятидесятника Курбата Иванова. В «Росписи служб» он писал: «...и велено мне, Ивашке, с тунгусских и брацких князьков и с их улус­ных людей государев ясак собирать на 150 год и впредь с их тунгусских и брацких князьков и с улусных людей, которые госу­дарю ясаку не дают, призывать под государе­ву, царскую высокую руку и с их государев ясак имать». А поручалось казаку и его отря­ду «...писать тунгусские расспросные речи про Ленские вершины и про Байкал, и про новые земли, и про брацких людей, и черте­жи чертить с Усть-Куты-реки и до Ленских верщин, и Байка­лу, и в них падучих сторонним рекам...» (Там же. С. 13).

21 июня 1643 года отправил­ся он к Байкалу. Через 12 дней вышел к Малому Морю. В 1643 году атаман объявился на Ольхоне. И.В.Щеглов, автор «Хронологического   перечня важнейших данных из Исто­рии Сибири», опубликованного в 1884 году, оставил следующую запись: «Под начальством пятидесятника Курбата Иванова русские появились на западном берегу озера Байкал и на острове его Ольхоне». Ему принадлежала одна из  первых карт озера, а донесе­ния о богатых байкальских землях, по мнению некоторых исследователей,     позволили русскому правительству оце­нить   важность   и   значение Байкала.

В отряде Курбатова насчитывалось 74 человека. В той же книге «Росписи служб» Кур­батов     зафиксировал:     «Я, Ивашка, тех промышленных и гулящих людей охочих поднимал   на   государеву   службу своими крошечками и всего моего подъема на ту государе­ву службу пошло на 200, на 70, на 1 рубль на 20 на один алтын и на две деньги. И пошел на ту государеву службу из Верхоленского острожку братского. А служилых людей со мной 26 человек да охочих промыш­ленных и гулящих людей 48 человек, и всех со мной служилых, промыш­ленных и гулящих людей пошло на государе­ву службу на Байкал 74 человека» (Цитирую по кн.: Ольга Серова. Светлое око Сибири. Улан-Удэ. 1972. С. 13-14).

Проводником стал тунгусский князь Можеуль. Маршрут отряда Иванова проходил через реку Лену.

В отписках Курбат Иванов фиксирует: «Июля 2-й день. Пришли мы край Ламы со всеми ратными людьми здорово и велел де­лать край Ламы суды и к братским людям «ясашным и коренцом и батулинцом посылал с тунгусом служилого человека Петьку Ме­щерякова, чтобы те брацкие люди пришли под государеву высокую руку и принесли бы государю ясак от своих улусных людей».

Затем казаки перевалили через Примор­ский хребет и по руслу Сармы через 12 дней вышли к Малому Морю напротив острова Ольхон. Пройти мимо большого острова Иванов не мог. Он начал строительство судов и в том же 1643 году объявился на Ольхоне. Местные буряты были объясачены и обещали сдать ясак осенью.

Курбат Иванов отправился в Верхоленский острог и именно там составил знаменитый чертеж Байкала... Именно его донесения о богатых байкальских землях позволили рус­скому правительству оценить важность и зна­чение Байкала. Работа казацкого пятидесят­ника «Чертеж Байкала и в Байкал падучим рекам и землицам... Байкале где можно быть острогу» рассказывала о растительном и жи­вотном мире озера. Этот драгоценный доку­мент был отослан в Якутский острог стольнику Петру Головину.

После пребывания на Ольхоне отряд Курбата Иванова разделился. 36 человек под командой казака Семена Скороходова на судах ушли вдоль западного берега озера. Проводником у них стал тунгусский князь Киндигирского рода Юнонг. Курбат Иванов поставил перед Скороходовым цель: идти «вверх по Ламе навблизь устья Верхней Ангары, по­ставить зимовье и имать на государя ясак с тех тунгусов», что отряд и выполнил с успе­хом. Зимовье было поставлено. Какое-то вре­мя его называли Верхнеангарским. В 1646 го­ду атаман Василий Колесников построил Верхнеангарский острог, который впоследст­вии стали называть Нижнеангарским.

Судьба отряда Скороходова сложилась тра­гически. В конце 1643 года, возвращаясь на юг, в Чивыркуйском заливе казаки попали в засаду Архича Батура. Спаслись 12 человек. Они вышли в Верхоленский острог, а Левка Вятчанин и Максимка Вычегжанин совер­шили удивительное по смелости и отчаянию путешествие - по Байкалу, через Ангару и Енисей «выплыли» в Енисейский острог. Кстати, Вычегжанин через какое-то время вновь оказался на Байкале - на этот раз с ата­маном Колесниковым.

В 1643 году к Байкалу отправился отряд Ва­силия Колесникова. На этот раз экспедиция получила совсем другое задание. Указ, который пришел из Москвы с большим опозда­нием, гласил, что экспедиция снаряжается «...для проведывания про Байкал-море да про серебряную руду».

Под началом Колесникова было 100 чело­век. В конце 1643 года они остановились на зимовку у истока Ангары, а летом двинулись дальше, фактически повторяя путь Семена Скороходова — до Верхней Ангары, до устья Малой Ангары, где заложили зимовье.

Почти два года Василий Колесников нахо­дился на территории современной Бурятии. Итогом его деятельности можно считать ос­нование на Малой Ангаре в 1644 - 1646 годах Верхнеангарска.

В 1645 году казаки под водительством Васи­лия Колесникова достигли северо-западной части Байкала. Отряд шел из Енисейска с конкретной целью - отыскать серебряную ру­ду. Продвигались казаки и по Ангаре. В 1648 году на Байкале они основали Ангарский острожек.

В это же время благодаря отряду Ивана Гал­кина был заложен Усть-Баргузинский острог. Заметим, что фамилия Галкиных получила большую известность. Представители четы- рех поколений этой фамилии фигурируют в  «землепроходческих делах». За заслуги перед отечеством царь Петр I приверстал в дети боярские Василия Галкина «за службы его предков и его самого».                                     

Полностью документ называется: «1703,1 февраля 26. Грамота енисейскому воеводе о у приверстании в дети боярские Василия Галкина за службы его предков и его самого».

А вот его содержание: «От великого госуда­ря царя и великого князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя Росии само­держца, в Сибирь, в Енисейск, стольнику на­шему и воеводе Богдану Даниловичу Глебову, да подьячему Ивану Борисову. В нынешнем 1701 году, генваря в 5 день, бил челом нам ве­ликому государю енисейской неверстанный сын боярской Василий Галкин. В прошлых де годах, прадед его Алексей Галкин служил нам великому государю в Сибири с Ермаком Ти­мофеевым и взял Сибирское царство. И по­сле де того прадед его служил на Березове в атаманах 30 лет; и по нашему великого госу­даря указу послан был с Березова на нашу ве­ликого государя службу в Мангазею, а из Мангазеи от иноземцев убит. И дед его Иван Галкин служил в Енисейске в детях боярских многие годы, и из Енисейска послан был по Тунгуске реке для проведывания немирных иноземцев и для призыву их в наш великого государя ясачной платеж; и дед его Иван в той службе проведал Илим-реку и великую реку Лену и Байкал-озеро, и на тех озерах Баргузинской и по посторонним рекам Ан­гарской и Баунтовской остроги поставил, и к тем острогам иноземцев в наш великого госу­даря ясачной платеж призывал и аманатов с них побрал, и те иноземцы и доныне ясак в нашу великого государя казну платят по все годы. А отец де его Алексей Галкин служил нам великому государю в Енисейске в детях боярских всякие наши великого государя службы многие годы, и в Киргизы был по­слан на нашу великого государя службу дваж­ды; а после де киргизские службы послан в Саянскую землицу, для призыву немирных иноземцев в ясачный платеж, и взял с них аманатов двух человек, и для тех аманатов те иноземцы ясак платят по сто соболей. А он де Василей и по се время ни в какой чин не приверстан, а служит нам великому государю с енисейскими верстанными детьми боярски­ми, и от приходов неприятельских воинских  людей в Вельской острог и в проезжие станицы из Енисейска послан был. И в прошлом  де 1702 году прислан он к Москве из Енисей-

ска за нашею великого государя денежною казною. И нам великому государю пожало­вать бы его за многие службы прадеда и деда и отца и дядей его и за его службы, привер­стать его в Енисейске в дети боярские в выбылой денежной оклад умершего енисейско­го сына боярского Ивана Перфильева; а за хлебное жалованье служить ему с пашни на заимке отца его Алексея Галкина. И по наше­му великого государя указу, велено его, Васи­лия, поверстать в Енисейске в дети боярские умершего сына боярского в Иваново место Перфильева; а нашего великого государя жа­лованья оклад ему ученить последней статьи, против разметных нынешнего 1703 года тетратей: денег 7 рублев, соли 2 пуда; а за хлеб сслужить ему с пашни, и быть ему в числе енисейских детей боярских 30-ти человек; а за хлебное жалованье пашню пахать ему, Ва­силию, на заимке отца его с ним вместе...» (Памятники Сибирской истории 18 века. СПб, 1882. Т. 1, с. 215-217).

Упомянем и Ивана Похабова боярского сына. Историк Мартос писал о нем: «Нрава он был беспокойного, характера сердитого, но по всем своим действиям заслуживает  быть внесенным в небольшой и почетный список настоящих государственных людей». Поход Похабова датируется весной 1647 го­да. По отзывам, шел он напролом, дерзко и насильственно объясачивал местных жите­лей. И.В. Щеглов отметит: «Боярский сын Иван Похабов, собрав ясак с бурят, кочевав­ших по реке Иркуту, перебрался по льду Бай­кала на южный берег его и при помощи и дружбе монгольского князька Турукая про­ник даже в Ургу, столицу правителя Монго­лии Сеценхана. Эта смелая поездка Похабова вызвала первое посольство от Сеценхана в Москву. Была у Похабова и другая тайная мысль — дойти до Китая...

Там, на южной стороне Бай­кала, завершая свой поход, По­хабов поставил Култукский острог, после чего ушел на Се­ленгу.

В 1648 году тоже боярский сын Иван Галкин отстраивает Баргузинский острог. Как счи­тает И.В. Щеглов, — для сбора ясака с баунтовских бурят.

В 1650 году на восточном бе­регу у места, которое местные называли Прорвой, появилось судно Российской посольской миссии, которую возглавлял Ерофей Заболоцкий. Диплома­ты подверглись нападению бу­рят, и глава дипломатической миссии погиб. Л.Е. Элиасов за­писал такие строки: «Вот дое­хал он до Байкала и остановил­ся ночевать. В то время около Прорвы стояла небольшая из­бушка, его служилые люди раз­местились во дворе. Ночью поднялась страшная буря, Байкал заволновался, пошел сильный дождь. В это время незаметно один какой-то хан подкрался со своим войском к Прорве, перебил всех слуг, а потом убил и самого Ерофея» (Элиасов Л.Е.   Байкальские предания. Улан-Удэ, 1966).

А. Тиваненко приводит све­дения из «Доезда» толмача экс­педиции П. Семенова от 1652 года. Он после гибели посла возглавил дипломатическую миссию. Вот что писал перево­дчик: «И перешед Байкал-озеро, Ерофей Заболоцкий и подьячий Василий Чаплин послали от себя в Мугалы к Цысанхану и к зятю его Турукаю для подвод казаков Петрушку Чюкмасова да Якуньку Кулакова с мунгальскими послами, которые ехали с ними вместе, с Улетаем да с Зорием. А сами они, Ерофеи и подьячий с служилыми людьми и с толмачом, с Панфилкой, да мунгальский посол Седик остались за подводами в Сорах. И в том месте ждали они подвод 3 недели. А в 1659 году октября в 7 день сын боярский Ерофей Заболоцкий с сы­ном своим Кириллом, да подьячий Василий Чаплин, да казаки Васька Безносков, Тренька Соснин, Офонька Михайлов, Якунька Скороходов, да промышленный человек Сергушка Михайлов. Всего 7 человек, вышед из дощаника, и отошли сажень на 100, расклали огонь и у огня грелись. А толмач Панфилко Семенов и мунгальский посол Седик да промышленных людей 12 человек от Еро­фея остались у государевой казны в судне. И того же дни наехали на Ерофея с товарищи брацкие люди, а тарукая-табуна ясячные лю­ди, безвестно человек 100, и Ерофея Забо­лоцкого, и сына его Кирилла, и подьячего Василия Чаплина, и казаков Ваську Безноскова с товарищи, и промышленного человека побили до смерти и ограбили, и ружье, что с ними было, поймали, и к Панфилку с товарищи к судну приступали, и из луков на доща­ник по них стреляли. И толмач Панфилко от тех воров в дощани­ке отсиделись. И государево жа­лованье, что с ним послано к Цысанхану и к зятю ево Турукаю-табуну, уберегли».

   По мнению А. Тиваненко, ответом на это убийство был огромный по тем временам отряд в 300 казаков, который осенью 1652 года высадился в заливе Прорва, как раз в том месте, где были захоронены Ерофей Заболоцкий и члены дипмиссии.

Зимовал отряд там же, в Про­рве, где было заложено острож­ное поселение.

Не забудем упомянуть о прото­попе Аввакуме. Сосланный в Си­бирь, он в 1655 году в составе от­ряда, державшего путь на Амур, совершил путешествие из Ени­сейска до Байкала. В своей книге он не забыл отметить и байкаль­ские впечатления. Поехали из Даур, стала пища скудать, с братиею бога помолили, и Христос дал нам изюбра, большого зверя, тем и до Байкала доплыли. У мо­ря русских людей наехало, стани­ца соболиная рыбу промышляет; рады миленькие нам и, с карба­сом нас у моря ухватя, далеко на гору несли.

...Надавали пищи, сколько нам надобно, - осетров с сорока свежих пepeд меня привезли, а сами говорят: вот батюшка, на твою честь бог в запоре нам дал, возьми себе всю.

...Лодку починя и парус скропав, через мо­ре пошли. Погода окинула море, и мы гребли перегреблись. Не больно в том месте широко, или сто, или осьмдесят верст. Едва к берегу пристали, восстала буря ветреная, и на бере­гу насилу и место обрели от волн; около его горы высокие и зело высокие, - 20 тысяч верст и больше волочился, я не видел таких нигде; наверху их палатки и поволуши, врата из столпы, ограда каменна и дворы, все богоделанно. Лук на нем растет и чеснок, больше романовской луковицы, и сладок зело; там же растут конопли богоросленныя, во дворах травы красны и цветы благовонны гораздо, птиц зело много, гусей, лебедей, по морю яко снег плавают; рыба в нем осетры и таймени, стерляди, омули и сиги, и прочих родов много; вода пресная, и нерпы, и зайцы великие в нем, в окияне большом».

В 1675 году на Байкале побывал Спафарий, посол русского царя в Китай. Его поразило, что такое ог­ромное озеро «неведомо есть ни у старых, ни у нынешних земнописателей, потому что иные мелкие озе­ра и болота описуют, а про Байкал, которая толикая великая пучина есть, никакого воспоминания нет». Николай Спафарий, царский по­сол в Китай, прибыв к устью Анга­ры, сделал такую запись: «Устье Ан­гары будет шириной больше вер­сты, а из Байкала течет великою бы­стротою, а с тех высоких гор видать горы за Байкалом, снежные и превысокие, и один край Байкала, ко­торый называют Култук». Описы­вая озеро Байкал, Спафарий сооб­щал: «И от реки Ангары, едучи по правую сторону, многие днища, пристанищ нет до самого Култука, только утесы каменные, и оттого большими судами ходу нет, только мелкими судами ходят и, как живет погодие великое, суда мелкие тас­кают на берег. На самом Култуке есть река Култушная, и там приста­нища есть, а Култуком называют самый узкий край Байкальского моря, где оно кончается. А от реки Култушной мно­гое место впадает река Снежная, и там при­станище, а называют Снежною оттого, что в тех горах стоит снег зимою и летом и не тает. Оттуда же река течет третья - река Выдряная, и пристанища, днища плыть от Снежной, а называют Выдряною оттого, что выдр и боб­ров ловят здесь по ней много. Четвертая река и пристанище Переемная, а слывет Переемной оттого, что стоит ровно против устья Ан­гары реки, и те, которые хотят перебежать че­рез море, от Ангары парусом бегут или пере­бегают прямо, оттого что море тут узко. Пя­тое пристанище и река - Мышиха, днище от Переемной. Шестая река и пристанище - Мантуриха, днище от Мышихи. И по тем рекам по всем зимовья промышленных каза­ков, которые промышляют соболей».

Он одним из первых попытался рассказать об озере, научно аргументируя его происхож­дение: «Байкал можно называтися и морем, для того что от него течет большая река Анга­ра и потом мешается со многими иными ре­ками и с Енисеем, и вместе впадут в большое Окиянское море; и для того можно называти­ся морем, что мешается и с большим морем, и объезжати его кругом нельзя; также для то­го можно называтися морем, что величина его в длину, в ширину и в глубину велика есть. А озером можно называтися для того, что в нем вода пресная, а не соленая, и земнописатели тех озер, которые в них вода не соленая хотя великие, а не называются морем; однако же Байкала можно называти и завидливу земнописателю морем потому, что длина его парусом бежати большим судном дней по десяти и по двенадцати и больше. Какое погодье, а ширина его где шире. А где уже менши суток не перебегают; а глубина его великая, потому что многажды мерили, сажень по сто и больше, а дна не сыщут, и то чинится оттого, что кругом Байкала везде ле­жат горы превысокие, на которых летню по­рою снег не тает...

А погодие живет на Байкале великое все­гда, но паче осеннею порою для того, что ле­жит Байкал, что в чаше, окружен каменными горами будто стенами, и нигде же не отдыха­ет и не течет, опричь того, что от него течет Ангара-река, а в нем большия реки и мелкия и иныя многия в него впали, а по край берегу везде ка­мень и пристанища не многие».

В изданной впоследствии книге под названием «Путешествие через Сибирь от Тобольска до Hepчинска и границ Китая русского, посланника Николая Спафария в 1675 году» рассказывается о животном и растительном мире озера, о народах, проживающих на  байкальских берегах.                       

 В 1692 году другой путешественник - Избрант Идес, который также отправился с посольством в Китай (в России его называли Елизарием Елизарьевичем Избрантом) весной 1693 года, сделал остановку на Байкале. Он вел пу­тевой дневник. Его издал другой, не менее известный, географ голландец Н. Витсен в 1704 году в Голландии. В Европе книга появилась в 1706 году по другим сведениям, в 1704-м) и стала одной из 8 самых популярных работ о Сибири. Лишь спустя 85 лет дневник был издан и в России. В путевом дневнике - описание флоры и фауны, особое внимание уделено байкальским природным явлениям: неожиданным ветрам, незамерзающим огромным полыньям. «Езда по озеру опасна. Если путешественников в крепкие морозы застанет буран, запряженные в сани лошади должны иметь очень острые подковы, так как лед очень скользкий, а снега не найти даже на земле, его тут уносит ветер. Имеется также много незамерзающих полыней, опасных для путе­шественников. Так как коней, если у них нет острых подков, несет ветром с такой силой, что они не могут ни во что опереться и, скользя и падая на этом гладком льду, летят вперед с санями, то иногда попадают в полы­нью. Так гибнут часто и лошади, и люди. Во время бурь лед на озере трескается иногда с таким страшным шумом, как будто гремит сильный гром, Причем нередко во льду обра­зуются трещины в несколько саженей шири­ной, хотя через несколько часов лед может вновь стать сплошным. Верблюды и быки, которых берут с собой в Китай, также идут от Иркутска через озеро. Верблюдов обувают в особого рода кожаные башмаки, подбивая их чем-нибудь острым; быкам же к копытам прибивают острые куски железа. Так как в противном случае они не могли бы продви­гаться вперед по сколькому льду.

...Вода в этом озере или море совсем пре­сная на вкус, но издали выглядит зеленовато-морской.и светлой, как в океане. В полыньях можно видеть много тюленей; все они чер­ные, а не пестрые, как тюлени в Белом море. В Байкале много рыбы, как, например, осет­ров и щук; некоторые, я видел, были весом до двухсот немецких фунтов.

...Следует заметить, что когда я, покинув монастырь св. Николая, расположенный при устье Ангары, выехал на озеро, многие люди с большим жаром предупреждали и просили  меня, чтобы я, когда выйду в это свирепое море, называл бы его не озером, а Далаем, или морем. При этом они прибавляли, что уже многие знатные люди, отправляв­шиеся на Байкал и называвшие его озером, то есть стоячей водой, вскоре   становились   жертвами сильных бурь и попадали в смертельную опасность».

В числе тех русских людей, ко­торые изучали Байкал, нельзя не упомянуть о Семене Ремезове. Пять лет он с семьей трудился над уникальной чертежной книгой Сибири. Он никогда не был на Байкале, но тем не менее впервые передал на бумаге его форму. Он сделал это на основании расска­зов очевидцев. На чертежах, посвященных    озеру,    множество фактов, полученных им из самых разных источников, — населеные пункты, занятия местных жителей, реки и пути сообщения...    и 14 января 1717 года по указу Петра I губернатор Сибири князь у Матвей Гагарин отдал приказ в Иркутск стольнику и коменданту Лаврентию Рокитину отправляться к озеру Косогол и строить город с Тункинской стороны, «осмотря место, где пригодно».

В приказе было еще одно пору­чение: «Також прислать видение, что дней от Иркутска до Култука ходу, и что от того Култука и от Байкалу до Косоголу-озера, и какие люди ко­чуют, и все, конечно, город на Косоголе от Култука сделать, прося помощи от Бога (или острог, хотя наперво небольшой). (Памятни­ки сибирской истории 18 века. СПб., 1885. Т. 2, с. 169).

В 1719 г. в Китай отправилось посольство Л.И. Измайлова. В его состав входил англий­ский подданный Джон Белл, который вел дневник и немало страниц уделил Байкалу.

Особый этап в изучении Байкала составили экспедиции, организованные Российской академией наук с целью получения новых данных о природных богатствах края. В начaле 20-х годов XVIII века в Сибирь отправился Мессершмидт, выпускник Галльского уни­верситета, приглашенный самим Петром I для изучения русских земель на Востоке. На­чиная с 1721 года, главным объектом изуче­ния для Мессершмидта становится Сибирь. В конце 1723 года он объявился в Иркутске. В его планы входило совершить путешествие по южному и восточному берегам Байкала, посетить горячие источники, осмотреть ост­роги, раскинувшиеся недалеко от озера. Мессершмидт выполнил свою программу. Он определил географическую широту По­сольского монастыря и Никольской заставы против устья Ангары, он много внимания уделил изучению нерпы, занимался изучени­ем пернатых. В итоге он составил карту Бай­кала. Путешествие его в Сибири продолжа­лось до 1727 года. Итогом работы стал много­томный отчет «Обозрение Сибири, или Три таблицы простых царств природы», девять томов «Сибирской орнитологии», дневник путешествия в пяти томах. В 1732 - 1743 годах в Сибири работала Вторая Камчатская экспедиция Витуса Беринга. Участникам ее удалось собрать много нового и ценного материала о Прибайкалье. В 1735 - 1736 годах метеорологические наблюдения на Байкале вел С. П. Крашенинников. Его также интересовали вопросы культуры и истории. В это же время зоологические и ботанические исследования проводил Г.В. Сталлер, который за 130 лет до появле­ния известных книг А. Брэма описал нерпу.

В 1772 - 1773 годах по Сибири путешество­вал Петр Симон Паллас. В книге «Путешест­вия по разным провинциям Российского го­сударства» (СПб., 1778) он дал общую харак­теристику рельефа озера. По его поручению в 1773 году на основании съемок штурмана Пушкарева была составлена первая гидро­графическая карта озера. Вместе с Палласом работал другой исследователь - доктор меди­цины Иоган Готлиб Георги. Он по просьбе Палласа обследовал окрестности Иркутска и прибайкальские земли. У него мы находим подробное описание флоры и фауны Байка­ла, характеристику местных промыслов. Страницы книги посвящены коренным жи­телям этих мест - бурятам и тунгусам. Георги первым из естествоиспытателей проплыл вдоль всей береговой линии Байкала, провел специальное исследование байкальского омуля, которого назвал странствующим си­гом, описал нерпу, упорно разыскивал уни­кальную голомянку.                                       

Именно Георги высказал предположение о катастрофической природе образования озера. Он считал, что свидетельством тому «сильно расчлененные горы на побережье, обрывистые и утесистые берега, скалистые прибрежные острова, являющиеся обломка­ми прежних гор, громадная глубина вблизи утесов... Его котловина является продолжением Верхней Ангары. Быть может, в резуль­тате какой-нибудь катастрофы, например провала, долина эта превратилась в ложе».

Другой точки зрения придерживался Эрик Лаксман. Он исходил из того, что геологиче­ские структуры Байкала образовывались медленно и постепенно, что «горные породы ложились слоями по законам сродства и со­размерности со своими массами».

Первое свое путешествие на Байкал Лакс­ман совершил летом 1766 года. Его внимание особо привлекали минералы. Одним из пер­вых добыл он здесь разновидность изумруда шерл, его коллекцию пополнили аквамари­ны и горный хрусталь, бериллы. Огромные коллекции он отправлял в Петербург. После назначения на должность минералогическо­го путешественника при Императорском ка­бинете он наконец-то смог осуществить свою мечту - исследовать юго-западную оконеч­ность Байкала. Вот тогда-то он высказал идею о происхождении Байкала, которая шла в разрез с бытовавшим в то время мнением Палласа и Георги о катастрофическом происхождении водоема.                                       Лаксман считается первооткрывателем нескольких   месторождений:   ляпис-лазури, слюды, шерла (байкалит). Георги первым из естествоиспытателей проплыл вдоль всей бе- реговой линии Байкала. В итоге он приобрел богатейший материал по истории, флоре и фауне озера.

Лаксману принадлежит и слава первоот­крывателя Горячинских термальных источ­ников. Он впервые сделал химический ана­лиз воды и определил назначение ключей.

В 1785 году началось путешествие в Сибирь американца Джона Ледиарда. В Иркутск пу­тешественник прибыл в середине августа 1787 года. Он не был ученым в полном смыс­ле этого слова. Но он старательно постигал все, что видел и слышал, вел подробный дневник, где оставлял все свои наблюдения. Говорят, что у Ледиарда была секретная мис­сия, он собирал сведения о дальневосточных территориях.

В дневниках Ледиарда немало страниц, по­священных Иркутску, Байкалу, описаниям природы и населенных пунктов Прибайка­лья. «...После семи часов езды по скверной

дороге мы приехали к небольшой деревне Святого Николая, которая раньше служила резиденцией для русских послов, перед тем как они садились в лодку, чтобы пересечь озеро по направлению к Китаю. В этой де­ревне имеется церковь, посвященная свято­му Николаю, и все рыбаки на озере прибега­ют к ее покровительству. Мы ночевали здесь и, продолжая поездку, рано утром следующе­го дня достигли оберега озера. Здесь стоят семь или шесть домов, среди которых самый большой построен по приказу императрицы для обслуживания иностранцев, едущих этим путем. Есть также небольшое судно, которым пользуются летом для переезда через озеро.

Мы вызвали это судно, которое стояло на якоре вдали от берега. Капитан сошел на бе­рег, и мы поехали с ним на меленькой лодке, захватив веревку и груз, чтобы сделать про­меры. Но поскольку мы имели только пять­десят морских сажен линя, и так как дождь лил очень сильно, то не смогли достигнуть многого. На расстоянии ста футов от берега вся длина линя была использована. Мы вер­нулись в дом, позавтракали и подождали с час, пока утихнет дождь, но обнаружив, что он продолжается, попросили капитана ото­слать нас в своей лодке в Иркутск. Он удовлетворил нашу просьбу и устроил навес из шкур, чтобы защитить нас от дождя. Мы ото­слали нашу коляску с кучером и уселись в лодку с двумя гребцами. Мы проехали вдоль озера до места, где берет начало река Ангара, и оттуда — вниз по реке до Иркутска, рас­стояние приблизительно в сорок пять миль. Это озеро имеет 769 верст в длину (530 миль) в своей самой длиной части и 60 верст (40 миль) в своей самой широкой части. Про его глубину говорят, что она неизмерима. Байкал имеет ежегодный подъем и убыль: первое вы­зывается осенними дождями, а второе сухим временем весной. В него впадает 169 неболь­ших притоков от 20 до 80 ярдов в ширину. Оно имеет лишь один исток, через который способно выпускать весь избыток воды, соз­даваемый притоками, и этим истоком явля­ется Ангара, которая получила калмыцкое название. Река имеет не более четверти мили в ширину; в том месте, где вытекает из озера, очень мелкая и далеко не быстрая».

И далее: «В любом случае количество воды, вытекающей через этот естественный выход, не соответствует тому количеству воды, кото­рое втекает в Байкал. В более жарких стра- нах, как, например, в районе, где расположено озеро Чад в Африке, излишек легко удаляется испарением; но в таком холодном кли­мате, как иркутский, это едва ли возможно. Единственно   понятное   объяснение   этой странности состоит, по-видимому, в том, что следует предположить внутреннюю связь Байкала с Великим (Северным) океаном» (Захар Динаров. Необыкновенные похожде­ния в России Джона Ледиарда — американца. СПб., 1996. С. 90-91).

Не забудем упомянуть геодезистов П. Скобельцина, И. Свистунова, Д. Баскакова и

В. Щетилова, которые произвели инструмен­тальную съемку на Байкале.

Скупые сведения говорят об исследованиях байкальских глубин в 1798 году Карелиным, который служил, между прочим, на Колываново-Воскресенском заводе в Алтайском гор­ном округе. Ему принадлежит съемка водно­го пути от Верхнеудинска до Байкала и далее по всей Ангаре до впадения ее в Енисей. Ис­следования эти производились для улучше­ния пути, по которому возили свинец из нерчинских заводов в Барнаул. «На съемке Каре­лина обозначены все мели, пороги, шиверы, указаны глубины, падения, скорости течения. Словом, работа Карелина — это непростая съемка, а обстоятельное физико-географическое исследование» (Байкальский сборник. Иркутск. 1897. Вып. 1, с. 126).

В 1813 году на Байкале побывал уроженец  Австрии Яков Мор, принятый на русскую

службу. Цель его путешествия в Сибирь -полное минералогическое описание земель

от Уральских гор до самой Камчатки. Он пер­вым подробно исследовал прииски ляпис-ла­зури у Байкальских гор по берегам речки Слюдянки.

В 1828 году в Иркутск приехал будущий знаменитый ботаник Н.С. Турчанинов. Пер­вые объекты его исследований - Лиственичная губа Байкала, Култукский залив. В 1829 году его маршруты пролегают по Южной час­ти Забайкалья, в окрестностях Селенгинска,   Посольска, Тункинских минеральных вод. В 1834 году исследователь вновь изучает окре­стности Байкала — со стороны маломорских степей, потом Ольхон, байкальские заливы

на восточном берегу озера. Ботанические коллекции Турчанинова считаются классиче-   скими. Его работы вошли в золотой фонд отечественной и мировой флористики. «Бай-

кало-Даурская флора», «Каталог растений,  дико растущих в байкальских странах и в

 Даурии» (1838) и по сей день незаменимый  материал для естествоиспытателей. Кстати,

«Байкало-Даурская флора» печаталась в тече­ние 15 лет в «Бюллетене Московского обще­ства естествоиспытателей природы». Отдель­ное издание насчитывает 1354 страницы. Оно было удостоено Демидовской премии в 1857 году.

Измерениями глубин Байкала увлекался и ссыльный декабрист, бывший лейтенант рос­сийского военного флота М. Кюхельбекер. В 1837 году он проводил измерения в Баргузин ском заливе.

В середине XIX века в Иркутске возникает Восточно-Сибирский отдел Русского геогра­фического общества. Инициатор создания ВСОРГО, генерал-губернатор Восточной Си­бири Н.Н. Муравьев, сыграл ключевую роль в организации научных исследований в Сиби­ри, в том числе и на Байкале.

Одним из первых членов ВСОРГО, кто об­ратился к сбору сведений о Байкале, был из­вестный иркутский летописец Пежемский. Третья тетрадь его сочинения об Иркутской губернии - Байкальская. Пежемский использовал доступный литературный материал, из- данный до 1849 года, а также сведения, полученные от местного населения. Рукопись Пе- жемского поступила на рецензию во ВСОРИРГО. Оппонентами выступили члены Восточно-Сибирского отдела русского географического общества Н. Меглицкий и Т. Сельский. Пежемскому досталось: ему высказали много у критических замечаний, указали на ошибочность ряда фактов, причину усмотрели в «не­достаточности материалов, которыми автор статьи мог воспользоваться» (ГАИО. Ф. 293, оп. 1,д. 1,л. НО об.).

В 1852 году геологические исследования проводил Н.Г. Меглицкий.

В 1855 году Русское географическое обще­ство организовало экспедицию в Восточную Сибирь. В качестве натуралиста в состав ее вошел Густав Радде. Летом он уже находился в Лиственичном. 17 июня началось его путе­шествие на Байкал. Относительно своих пла­нов он писал: «Принимая во внимание ча­стью эти причины, частью то обстоятельство, что берега Байкала со времени Георги... по крайней мере с зоологической целью, не бы­ли исследованы, я решился летом 1855 года объехать это большое озеро, тем более что близость Иркутска давала мне возможность постоянно получать нужные для такого путе­шествия средства. Сюда, без сомнения, присоединилось влияние величавой природы. Ее любопытные явления, береговая и водяная фауна, флора, содержащая в себе много заме­чательных, чисто альпийских (горных), соб­ственно уже сибирских форм, все это меня привлекало так же, как и этнографический интерес, нравы и обычаи бурят и тунгусов. Более же всего - необъяснимое стремление испытать жизнь среди дикой первобытной природы, вступив с нею в борьбу, и изучить ее подробности».

В ходе путешествия Радде проплыл вдоль западного и восточного берегов Байкала, по­сетил и исследовал остров Ольхон, Малое Море. Особое внимание уделил изучению омуля. Итогом его путешествия стал объем­ный и подробный отчет в Русское географи­ческое общество. Существует мнение, что позиция Радде относительно бедности фло­ры и фауны негативно сказалась на дальней­ших исследованиях Байкала (См.: А.И. Голенкова. Следопыты Байкала. М., 1975. С. 69). Зачем, дескать, тратить средства, если живых организмов мало...

В 1859 году промерами на Байкале зани­мался лейтенант Кононов. Целая череда ис­следований конца 1850-х годов была не слу­чайной. Именно в это время велись активные проработки проекта прокладки телеграфного «каната» по дну Байкала. И без знания «фи­гуры и свойства дна» здесь было конечно не обойтись. Лейтенанту Кононову было пору­чено произвести промеры от пристани Лиственичной к Посольскому монастырю.

В конце 60-х годов XIX века в число видных исследователей Байкала выдвинулись Чекановский и Дыбовский.

В 1868 году А. Л. Чекановский и А.М. Ломо­носов вели исследования выделяющихся га­зов у села Лиственичное и острова Ольхон.

Первое путешествие Дыбовского относится к зиме 1868 года. Как и Лаксмана, его прежде всего заинтересовала местность, прилегаю­щая к окрестностям Култука. В путешествии Дыбовского сопровождали его товарищи Годлевский и Ксенжопольский. Дыбовского очень интересовали пернатые Байкала.

В том же году Б. Дыбовский и В. Годлев­ский начали исследования, которые до этого в таком масштабе никто не проводил. Во льду Байкала было проделано 79 прорубей, в кото­рых исследователи проводили лов. Глубина лова достигала 1240 метров. Вот что расска­зывал сам Дыбовский: «При каждом выходе к проруби я тянул за собой саночки, на кото-

рых стояла плоская деревянная посудина с теплой водой, сверху прикрытая крышкой с войлоком. В посудине умещалось 10 больших банок, каждая с номером проруби, которую я в данный день намеревался осматривать. Ка­ждая банка была обернута в мешочек из тон­кого войлока. Вытащив цилиндры из озна­ченной проруби, мы быстро при помощи пинцетов отбирали все живое и складывали в банку со свежей водой, закрывали ее проб­кой, натягивали мешочек и клали в посудину с водой. За один день невозможно было ос­мотреть более 10 прорубей. После окончания работы я возвращался домой, везя за собою санки. Годлевский оставался, чтобы далее расширить прорубь, дабы достичь северной оконечности Священного моря, как мы в шутку говорили» (Эйльбарт Н.В. Портреты исследователей Забайкалья. М., 2006. С. 35).

Их исследование увенчалось полным успе­хом. Дыбовский составил коллекцию более чем 70 видов мелких рачков, 30 видов моллю­сков и 18 видов рыб. В 1869 году он продол­жает изучать гидрологию и животный мир Байкала. Он делал открытие за открытием.   Маленькая рыбка голомянка, как он установил, являлась живородящей и погибала сразу  же после нереста. До этого считалась, что она  гибнет от газов, которые поднимаются со дна озера. Потом были опубликованы различные материалы, посвященные нерпе, гаммаридам у Байкала, рыбам.                                              

В 1869 году Дыбовский обследовал юго- восточную оконечность озера. Он занимался  в основном геологическими изысканиями и одним из практических результатов его путе­шествия можно считать полное описание ме­сторождения лазуревого камня. Накануне экспедиции Чекановский в виде подготови­тельной программы предоставил комитету краткий обзор особенностей орографии и геологического строения местности, в кото­рой находилось месторождение ляписа-лазу­ри.

Он был знаком с теорией Радде, что живот­ный и растительный мир Байкала крайне бе­ден. Основывался Радде на том, что в Байка­ле - океанские глубины. В том же 1869 году Дыбовский занимался ихтиологическими ис­следованиями в Забайкальской области, а в 1870 году ограничился окрестностями Култу­ка. Особое внимание в своих работах Дыбов­ский уделял местной орнитологической фау­не, а также фауне собственно Байкала. В результате своих исследований Дыбовский одним из первых дал топографию береговой ли­нии в юго-западной оконечности Байкала, классифицировал результаты глубинных промеров и попытался проанализировать животную жизнь Байкала в зависимости от глубины. В ходе исследований Дыбовский отверг вывод Радде о бедности флоры и фау­ны Прибайкалья и самого Байкала. Итоги ис­следований Дыбовского стали предметом специального обсуждения на одном из засе­даний ВСОРГО. Уже тот факт, что список растений и животных организмов был рас­ширен Дыбовским на 149 видов для Байкала и 117 для Иркутска, свидетельствовал, что местность эта сравнима с другими террито­риями Средней и Южной Европы. Ихтиоло­гические же исследования Дыбовского были признаны классическими. «Странно и непо­нятно, каким образом могло так долго удер­живаться мнение, составившееся на основа­нии поверхностных наблюдений первых ес­тествоиспытателей прошедшего столетия, насчет бедности фауны низших организмов в Байкале... - писал в своем отчете правитель дел ВСОРГО Усольцев. - ...Мы до последнего

времени встречаем жалобы на «бедность низ­ших организмов». Согласно этому из фауны Байкала нам был известен из ракообразных всего только один вид и четыре вида берего­вых раковин» (А.И. Голенкова. Указ. соч. С. 84).

Действительно, после исследований Ды­бовского и Годлевского стало казаться, что Байкал просто кишит организмами. Обилие их стали сравнивать с многообразием южных морей. Ко всему прочему Дыбовский одним из первых выдвинул гипотезу, что Байкал, возможно, одно из самых глубоких озер в ми­ре. По инициативе Восточно-Сибирского от­дела Русского географического общества бы­ло организовано исследование наводнений, бывших на Байкале в течение лета 1869 года (ГАИО. Ф. 293, оп. 1, д. 6, л. 18).

Назад в раздел






СПРАВОЧНАЯ СЛУЖБА

Национальная библиотека Республики Бурятия

Научно-практический журнал Библиопанорама

Охрана озера Байкал 
Росгеолфонд. Сибирское отделение   
Туризм и отдых в Бурятии 
Официальный портал органов государственной власти Республики Бурятия 





Copyright 2006, Национальная библиотека Республики Бурятия
Информационный портал - Байкал-Lake