Eng | Рус | Буряад
 На главную 
 Новости 
 Районы Бурятии 
 О проекте 

Главная / Каталог книг / Электронная библиотека

Разделы сайта

Запомнить меня на этом компьютере
  Забыли свой пароль?
  Регистрация

Погода

 

Законодательство


КонсультантПлюс

Гарант

Кодекс

Российская газета: Документы



Не менее полезные ссылки 


НОЦ Байкал

Галазий Г. Байкал в вопросах и ответах

Природа Байкала

Природа России: национальный портал

Министерство природных ресурсов РФ


Рейтинг@Mail.ru

  

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Эвенки Баунта

Автор:  В. Кеткович

Кеткович В. Эвенки Баунта / В. Кеткович // Мир Байкала. – 2005. –

 № 7. – С. 36-39.

 

 

ЗНАКОМСТВО С НАРОДОМ

 

География расселения эвенков по территории Сибири необычайно широка: их поселения можно встретить от Енисея до Дальнего Востока и от Северного Ледовитого океана до Китая и Монголии. При этом общая численность народа оценивается в 29,9 тысячи человек (данные на 2002 г.). Такое разнообразие мест проживания эвенкийского этноса исторически связано, в первую очередь, с их кочевым образом жизни - ученые-этнографы 19 века называли их «таежными цыганами». Эвенки, именуемые ранее тунгусами, активно перемещались по тайге в поисках новых охотничьих угодий, перевозя с собой на оленях чумы и домашнюю утварь. Оседлое проживание появилось только с приходом Советской власти, тогда же постепенно традиционное жилище чум стало заменяться бревенчатыми избами русского образца. Несмотря на переход к оседлости, эвенки на протяжении 20 века сохранили основные виды хозяйствования – охотный промысел и оленеводство.

На территории Республики Бурятия в настоящее время эвенки компактно проживают в трех районах - Баунтовском, Курумканском и Северобайкальском. При этом в зависимости от основного вида деятельности они делятся на три группы - орочены, или оленные эвенки (от эвенкийского слова «орон» - олень), мурчены, или конные эвенки, и ламочены - от слова «ламо» - озеро (имеется в виду Байкал). При этом не будет ошибкой сказать, что наиболее традиционными, сохранившими свою культуру в полной мере, являются орочены, проживающие в основном в Баунтовском районе, поскольку остальные эвенкийские группы в Бурятии оставили оленеводство не так давно в силу объективных причин (в основном - падеж оленей от эпидемий эпизотии в конце 19 века).

 

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

 

История взаимоотношений русских первопроходцев с пле­менами забайкальских тунгусов начинается с 1640-х годов, когда казаки активно осваивали земли к востоку от Байкала. Так, в 1641 году казачий сотник Иван Осипов отправляет ко двору первое известное «сообщение о тунгусах», в котором, в частности, говорится: «На другой стороне Ламы (оз. Байкала) живут тунгусы оленные. Бой у них лучной. У стрел рогатины и копейца все костяные, а железных мало. И лес и дрова секут, и юрты рубят каменными и костяными топорками. Живут они в юртах наподобие шалашей, сверху покрытых шкурами. Разводят оленей и большие мастера в охоте, особливо на крупную дичь». Таким образом, очевидно, что русские встретили тунгусов практически в первобытном состоянии. В 1652 году появляется Баунтовский казачий острог. К этому времени налажены дружеские отношения с забайкальскими тунгусами, их земли мирно присоединены к российским, а само местное население «приведено в подданство к Белому царю». С момента присоединения забайкальских земель к российской короне тунгусы немедленно облагаются налогом и становятся «ясашными людьми», то есть платящими ясак - дань царю в виде пушнины, именуемой в те времена «мягкой рухлядью». Интересно, что на протяжении 17 - начала 18 веков пушной промысел становится основным занятием эвенков, вытесняя распространенную ранее «мясную» охоту на крупного таежного зверя. Если раньше охотники стреляли соболей и белок в основном для украшения одежды меховыми аппликациями, то теперь пушнина становится товаром. Добытые поверх ясака шкуры можно было обменять на деньги, муку или спирт. Известно, что скупщики пушнины нередко обманывали простодушных детей леса. Они приезжали в стоибища, спаивали всех спиртом и давали в долг охотничьи припасы, продукты и другие товары. Уезжали они груженые «мягкой рухлядью» и фактически закабалив местное население - есть примеры того, что некоторые семьи тунгусов были должны купцам целыми поколениями.

 

ДОРЕВОЛЮЦИОННЫЙ БЫТ

 

Орочены, оленные эвенки Баунта, выезжали на охоту на оленях! Пушная охота делилась на два этапа, с середины октября до середины декабря промышляли в основном белок, затем до середины января отдыхали, справляли родовой праздник Суглан и готовились к следующему охотничьему периоду. С середины января до конца февраля шла основная охота на соболя, рысь, лисицу, белку, горностая и других пушных зверей. Охотники оставляли в чуме жену с детьми, седлали оленей и разъезжались по тайге. Иногда они жили в лесу по полтора-два месяца - все время, пока шла охота! Олени были приучены перевозить людей, поклажу, тюки с продовольствием, мягкой рухлядью. Они отлично перемещались в тайге по снегу за счет широких копыт. Богатство эвенка в те времена исчислялось количеством оленей.

Эвенкийский чум представлял собой конусообразно поставленные жерди, которые зимой покрывали шкурами, а в летнее время берестой. Внутри чума располагался очаг, над которым делали горизонтальную жердь для котла. Сверху в чуме оставляли отверстие для выхода дыма.

В летний период эвенки объединялись родами для совместного выпаса оленей. С мая начинался отел важенок (самок оленей), и до июля их с молодняком держали в огороженных участках, охраняя телят от хищников. Интересно, что в остальное время олени паслись на вольном выпасе, подходя к чумам лишь для утоления солевого голода. В летний период промышляли боровую дичь (крупную таежную птицу), охотились на изюбря (русские купцы охотно скупали панты), ловили рыбу, собирали ягоды, дикий чеснок и лук Грибов эвенки в пищу не употребляли. Осенью заготавливали мясо и готовились к новому охотничьему сезону.

До революции орочены жили родами, имели промысловые и родовые культы, тотемы, шаманскую мифологию В каждом роду был свой шаман, к которому обращались в случае болезней человека или оленей, просили провести ритуал удачи на охоте, сопроводить душу умершего в верхний мир Система шаманских мифологических представлений эвенков напоминает шаманские культы североамериканских индейцев и прочих малочисленных народов Севера и Сибири Вселенная делилась на три мира - нижний, где располагалось царство злых духов, средний, то есть землю, и верхний мир, где обитали верховное божество эвенков Сэвэки и добрые духи. Именно туда отправлялась душа умершего, и, чтобы она не сбилась с дороги, ее сопровождал шаман. До сих пор в северной Бурятии можно встретить верховые захоронения - удивительные конструкции из свай, на которых установлен деревянный настил, куда и клали тело умершего. Часто похоронные обряды сопровождались жертвоприношениями, как правило, оленными. При этом мясо оленя съедалось, а шкуру, голову и некоторые внутренние органы оставляли духам.

В охотничьей магии главное место занимали обряды, связанные с культом медведя. Медведь у орочен считался хозяином тайги, сильным и могущественным зверем. Количество медведей, отпущенных на долю каждого охотника, считалось строго ограниченным, за превышение этого числа жадный охотник мог поплатиться жизнью. Убивая медведя, эвенки говорили о нем иносказательно, оправдывали свои действия, объясняли хозяину, что иначе они поступить не могли Вот рассказ пожилого эвенка Александра Эрдынеевича Степанова о медвежьей охоте: «Медведя поймаешь, надо извиняться. Извини, мол, надо было жиру взять или еще что. Жир-то ведь лечебный. Они же раньше на медведя шли ради жира, мяса так шибко не кушали, жир да желчь там брали. Конечно, перед тем, когда убить, молились, брызгали. Брызгали водкой или молоком. Разрешение бурхана (духа) брали, говорили: «Нандикан, разреши, мол, взять медведя, не хозяина, а того, кто просто медведь» Ну, потом все делали дальше. После того, как убьешь, когда обдираешь, надо говорить, что, мол, тебя это не я обдираю, а муравьи тебя щекочут. Полностью ободрал, все, что надо забрал, мясо закопал, потом голову берешь, в рот ветку положишь, да завязываешь и на дерево, чтоб дух его за тобой не ходил». Оставление головы животного в традициях эвенкийского народа символизировало возрождение зверя, душа убитого животного, таким образом, могла вновь вернуться в родную тайгу, поселившись в новом медведе.

 

«ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ» И НАЦИОНАЛЬНЫЙ КОСТЮМ

 

Говоря о традиционных верованиях эвенков Северной Бурятии, необходимо отметить уважительное отношение к природе, к окружающему миру. Действительно, ороченам всегда было свойственно то, что сейчас называется «экологическим сознанием». Они не только считали природу живой, населенной духами и обожествляли камни, источники, скалы и отдельные деревья, но и твердо знали меру - не рубили деревьев больше, чем нужно, не убивали без необходимости дичь, не трогали маток с маленькими детенышами, даже старались убирать после себя территорию, где стоял охотничий лагерь. Все эти «экологические» запреты и предписания передавались в родах из поколения в поколение и составляли основу этического мышления эвенков.

«Аристократами духа и тела» называли эвенков русские ученые-географы. Действительно, одежда эвенков отличалась удивительной красотой и изяществом. Сделанные из оленьих шкур тулупы они украшали бисером и мехом, а традиционную обувь (унты) вышивали сложными узорами. Унты изготовлялись из камуса - наиболее прочной части оленьей шкуры, которую брали с ног животных, от колен до копыт. Камусами также подбивали снизу охотничьи лыжи. А традиционные эвенкийские круглые коврики - кумаланы - по праву украшают многие краеведческие музеи Бурятии, России и мира! Внешняя красота костюмов дополнялась у эвенков красотой внутренней. Многие путешественники и ученые говорят о таких качествах народа, как доброта, отзывчивость, вежливость и простодушие.

 

КЮХЕЛЬБЕККЕР, ПУШКИН И ЭВЕНКИЙСКИЙ ПОЭТ А. ПЛАТОНОВ

 

Большое впечатление эвенки Забайкалья произвели на друга А.С.Пушкина - Вильгельма Карловича Кюхельбекера, который отбывал в Баргузине ссылку после восста­ния декабристов. Посетив эвенкийское стойбище в 1836 году, Кюхельбеккер пишет Пушкину письмо, в котором описывает тяготы жизни таежных охотников и рыболовов, быт и нравы тунгусов. В том же году осенью А.С.Пушкин сочиняет стихотворение «Я памятник себе воздвиг нерукотворный», в котором есть и такие строки: «Слух обо мне пройдет по всей Руси великой, И назовет меня всяк сущий в ней язык, И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой Тунгус и друг степей калмык». Малоизвестно, что во второй половине 20 века эвенки ответили Пушкину. Вот стихотворение, которое сложил эвенкийский поэт А. Платонов:

«Пушкин! Пушкин! В этот миг

Посмотри, поэт великий,

Погляди, кем стал калмык

И тунгус, когда-то дикий!

Люди с песней здесь и там

Жизнь прекрасную возводят.                            

То твоя, твоя мечта

Солнцем радостным восходит!».

 

СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД В ИСТОРИИ НАРОДА  

      

Конечно, в этом стихотворении ощущается некоторая идеологизированность, но ведь двадцатый век вошел в историю России как век великого эксперимента, и эвенкийский этнос стал одной из жертв политики партии и советского правительства. В годы Советской власти фактически проводилась политика, направленная на стирание этнических особенностей малых коренных народов Сибири, на создание единой нации, именуемой «советский народ».

Для иллюстрации этой мысли приведу слова эвенкийской народной песни, возникшей в 30-е годы двадцатого века, когда эвенкийские дома культуры назывались «красными чумами», а КПСС взяла на себя руководящую и направляющую роль в деле приобщения эвенков к ценностям социализма:

«Урэлдули - Ленин, Биралдупи - Ленин,                         

Урикиттун - Ленин, Эвенкилнун - Ленин»,

что в переводе означает:

«На горах - Ленин, По рекам - Ленин,

В наших стойбищах - Ленин, С эвенками - Ленин».

Замечу, что в этой песне проявляется не столько фанатическая любовь эвенков к вождю мирового пролетариата, сколько их простодушие: к тридцатым годам многие эвенки жили лучше, чем до революции. Появилось медицинское обслуживание, остановился падеж оленей, появились школы. Нет ничего удивительного, что они связывали позитивные социальные перемены с именем Ленина и с Коммунистической партией. Впрочем, в тридцатых же годах партия под руководством И.Б.Сталина начала борьбу по искоренению шаманизма среди эвенков и других малочисленных народностей Севера. В период 30-х - начала 50-х годов практически все действующие шаманы и даже члены их семей были репрессированы и сосланы на принудительные работы, а многие расстреляны. Таким образом, традиционная религия эвенков ушла в глубокое подполье и только с конца 90-х годов начинается ее возрождение, появляются первые шаманы. Сегодня в основном это уцелевшие в годы репрессий потомки родовых эвенкийских шаманов.

За исключением этого факта жизнь эвенков в советский период истории нашей страны проходила спокойно и способствовала развитию традиционных видов хозяйствова­ния. Успешно развивались оленеводство и охотный промысел, создавались звероводческие совхозы и колхозы. Нельзя не отметить, что с 60-х годов 20 века эвенки стали полностью грамотными. Дети охотников и оленеводов получали среднее образование в специальных школах-интернатах, что позволяло родителям заниматься делами в тайге. Многие эвенки получили высшее образование в Ленинграде, в Институте народов Севера и приобрели профессии, отличные от традиционных, - от журналистов до программистов.

В годы Великой Отечественной войны эвенки Баунта бок о бок с русскими и другими народами защищали нашу Родину от немецких оккупантов, причем за меткий глаз и твердую руку прирожденных охотников записывали в снайперские подразделения.

 

ОЛЕНЕФЕРМА «ТАЛОЙ»

 

Зимой 2003 года наша съемочная группа посетила оленеферму «Талой», расположенную в трехстах километрах от районного центра, - села Багдарин. Две трети пути проходили по замерзшему руслу реки. Летом добраться туда можно только вездеходом или на вертолете. «Талой» на настоящее время единственная оставшаяся после постперестроечных времен оленеферма, где эвенки пытаются восстановить традиционное хозяйство. Динамика деградации оленеводства за последние годы в районе удручающа: если в 70-х и 80-х годах в Баунтовском районе существовало 5 оленеферм с общим поголовьем в 3500 оленей, то в 90-м количество ферм сократилось до трех, а поголовье до 1200 оленей. А в новый, 21-й, век и вовсе перебралась лишь одна оленеферма «Талой», на которой сейчас находятся всего 158 оленей. Между тем среди орочен, эвенков Баунта, бытует мнение, что эвенки живы, пока живы олени. «Не будет оленей, исчезнут эвенки», - говорят старожилы и есть в этих словах доля истины - действительно, многие сотни лет жизнь орочен была неразрывно связана с оленьим стадом и такой ситуации, как в наше время, старожилы не припоминают. Даже в конце 19 века, когда эпидемии эпизотии и чесотки унесли много тысяч оленей, оставалось их все равно намного больше, чем сейчас. Как рассказал нам потомственный оленевод Виктор Степанович Мордонов, постоянно живущий с оленями на ферме «Талой», причин такого резкого сокращения количества оленей несколько, и главная - экономическая. Оленеводство не вписалось в рыночные отношения - прибыльным это занятие не было никогда и в советские годы существовало на государственные дотации. Когда же капиталистические отношения вновь вернулись на земли Северной Бурятии, вкладывать деньги в убыточное хозяйство никто не захотел. К тому же, чтобы поддерживать популяцию оленей в хорошем состоянии, необходимо меняться оленями-самцами из соседних районов и областей для оздоровления породы. Это называется «добавлять свежую кровь». А соседние оленефермы как-то сами собой захирели, и меняться оленями стало не с кем. Много оленей продали на мясо - диетическую оленину охотно  покупали золотодобытчики с работающих в округе приисков. Наконец, когда «Талой» осталась в гордом одиночестве, самки, не получив свежей крови, начали рожать слабых телят, чем немедленно воспользовались волки, обитающие в округе. - В 2000 году самое трудное время было, однако, - говорит Виктор Мордонов, - думали, вообще олени на ферму весной не придут.

Если бы оленье стадо с вольного выпаса ушло в тайгу, это означало бы конец оленеводства в Баунтовском районе. Однако стадо вернулось к людям и сейчас, кажется, трудные времена уже позади. Героическими усилиями Виктора, его жены Ольги и нескольких эвенков-помощников на оленеферме «Талой» в последние годы появился прирост стада! Связано это с тем, что два года работники фермы охраняли важенок с телятами, давали зимой оленям витаминный прикорм, истребляли отравой волков. Виктор с районным ветеринаром даже запланировал ехать в Читу, где также сохранилось оленеводство, меняться самцами оленей. Выжить оленеферме помог тот факт, что она вошла в эвенкийскую семейно-родовута общину «Дылача». Руководитель общины, сам эвенк, Андрей Михайлович Туракин многое делает для восстановления традиционных эвенкийских видов хозяйствования. Причем основной доход община получает от золотодобычи и продажи нефрита, который охотно покупают на поделки китайцы. А вырученные деньги дотируются в оленеферму, идут на восстановление охотничьих хозяйств и рыболовства, на сохранение традиционной культуры. Так «Дылача» (по эвенкийски - солнце) согрела жизнь баунтовских эвенков в самом начале двадцать первого века. Думается, у оленеводства в районе есть хорошие перспективы!

 

ЦЕНТР ЭВЕНКИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ, ВОЗВРАЩЕНИЕ ТРАДИЦИЙ

 

В завершение хочу рассказать, что позитивные изменения в Баунтовском эвенкийском районе наблюдаются не только в оленеводстве. Повсеместно эвенки демонстрируют проснув­шееся чувство этнической самоидентификации, интерес к своей истории, культуре и традициям. В районном центре, селе Багдарин, действует Центр эвенкийской культуры, который уже более десяти лет возглавляет заслуженный учитель РФ, эвенка Дарья Петровна Миронова. Достаточно перечислить лишь некоторые кружки, существующие на базе Центра, чтобы стало понятно - этническая культура возвращается к эвенкам, восстанавливаются традиции и навыки. Кружок «Охотничье-экологическая тропа» дает молодым эвенкам возможность погрузиться в тайгу, приобщает их к природе края, дает знания и умения, необходимые в жизни и в охотпромысле. Кружки «Выделка меха и шкур» и «Вышивание, плетение бисером» позволяют юным эвенкам узнать традиции выделки и обработки пушнины и оленьих шкур, учат эвенкийскому декоративно-прикладному искусству.

Кружок «Национальные музыкальные инструменты» не только дает представление о типично эвенкийских музыкаль­ных инструментах, но и позволяет детям собственноручно изготовлять их - такие, например, как оревун - труба из бересты, имитирующая звуки, которые издает изюбрь-самец во время гона. А танцы в исполнении ансамбля «Хосинкан» («Искорка») поражают отлично поставленной хореографией и красочностью народных костюмов! И главное - на базе Центра эвенкийской культуры и школы-интерната идут уроки эвенкийского языка, проводятся конкурсы на лучшее знание народных поговорок, сказок и загадок. Возрождение практически утерянного среди молодежи родного языка позволяет детям по праву чувствовать себя представителями уникального сибирского этноса, глубже погружает их в родную эвенкийскую среду, дает силу и уверенность в будущем. Центр эвенкийской культуры очень популярен среди молодежи Багдарина, причем посещают его и русские дети наряду с эвенкийскими. Многие ребята ходят сразу в несколько кружков.

Возвращается и охота. Так, председатель районной ассоциации малочисленных народов Севера, эвенк Владимир Михайлович Торгонов в эту зиму уходил на охоту в тайгу на реку Витим. И провел на охоте целых два месяца, используя вместо чума палатку с открытым верхом! Воистину такие примеры свидетельствуют о том, что возрождение уникальной культуры удивительного таежного народа эвенков происходит в настоящее время на наших глазах. Да поможет вам Сэвэки, аристократы тайги!

Назад в раздел






СПРАВОЧНАЯ СЛУЖБА

Национальная библиотека Республики Бурятия

Научно-практический журнал Библиопанорама

Охрана озера Байкал 
Росгеолфонд. Сибирское отделение   
Туризм и отдых в Бурятии 
Официальный портал органов государственной власти Республики Бурятия 





Copyright 2006, Национальная библиотека Республики Бурятия
Информационный портал - Байкал-Lake